– Не понимаю, неужели Таня не проверила исправность камер сама? Не такая же она дура, чтобы все, сказанное вами, принимать на веру.

– Старые камеры действительно отключены. Пока мы гуляли с Таней по берегу озера, Брыкалов поставил мобильные, китайские. Их легко и быстро установить.

– Ай да Каролина, – улыбается Свирепый.

– Санька, выезжайте по адресу, сейчас скину вам все в сообщении. Преступница – психопатка, возьмите врача и криминалиста, в доме могут быть психотропные препараты или яды. Собаку? Да, точно! Собака быстро препарат найдет. Берите тогда Барсика, – командует он в динамик. – Все, Каролина. Не думал, что будет так легко, – а это уже говорит мне.

Мне теперь все равно… Пусть Ломов задерживает Таню, допрашивает ее, сажает в тюрьму. Ищет ее подельников, получает звездочки на погоны, закрывает дело… Все равно… Единственное, чего я отчаянно желаю – увидеть мужа. Попросить прощение за неверие и зерно сомнения, что я невольно посеяла в душе. Только это меня беспокоит.

– Каролина, вы поедете с нами. Нужна очная ставка, – голос Ломова вырывает меня из задумчивости.

– А Глеба отпустят? Как думаете, он поверил в то, что я на стороне Тани? – отвечаю задушенным шепотом. Чувство вины оседает в горле несмываемой горечью. Меня тошнит от самой себя. Я же виновата во всем, только я… Я привела Таню в дом и поверила ее лживым словам раскаяния. И отмахивалась от предостережений Свирепого тоже я…

– Он поверил. Вы сделали так, чтобы он поверил. И на тот момент ваше поведение было мудрым, правильным. Благодаря вашей смекалке, преступница потеряла бдительность и раскрыла себя. Если бы Татьяна хоть что-то заподозрила… Боюсь представить, что могло случиться. Вы молодец, Каролина. И сейчас должны поехать со мной.

– Едем, Каролина Дмитриевна, – вымученно вздыхает Свирепый. – Вы должны посмотреть ей в глаза. Послушать ее оправдания.

– Вряд ли в них будет какой-либо смысл, – вздыхаю протяжно и направляюсь к машине.

Все происходит быстро, но я успеваю запечатлеть в памяти неприятные подробности ее задержания. Возле ворот теснятся дежурные полицейские машины. На ватных ногах ступаю по дорожке, дергаю калитку, чувствуя, как больно щемит в груди доверчивое сердце. Как я могла так обмануться? Хорошо, что няня Юля вовремя уехала и спрятала Миланку в гостях у дедушки и бабушки.

Голос Тани слышится даже на улице. Вхожу в прихожую и замираю, не понимая, что должна делать. Следом входит Ломов и Свирепый.

На лице Тани появляется безобразная гримаса. Ноздри ее раздуваются, из приоткрытого рта вырывается шумное, тяжелое дыхание. Она не в себе… Вернее, в себе – истинное лицо с наслаждением вылезло наружу, разрушив фальшивую маску.

– Да, Таня, я – та, кого ты так хотела уничтожить. Но я жива, к счастью.