Отдыхай… А няня Юля съездит с Милочкой на гимнастику.

Я обнимаю ее и тотчас отстраняюсь – не хочу, чтобы мерзавка раскрыла меня. Плечи дрожат, пульс грохочет где-то в горле. Я безумно боюсь ее… И очень хочу поскорее увидеть Свирепого и следователя, что ведет дело – Олега Ломова.

– И следователь… не сомневается, – оживляется она. – Сказал, что Глеба надолго посадят. Подозреваемых у них нет, так что… Я ведь сказала правду, зачем мне врать?

Уж не знаю зачем, но твой спектакль слишком отрепетированный, дорогуша.

– Видишь, как повернулось все? – протягиваю со вздохом. – Камеры были отключены, а так… Подонок бы уже сидел. Надо в понедельник заняться безопасностью и их починить.

– А они сейчас не работают? Вдруг он сюда явится и опять… Меня…

Переигрываешь, крошка. Но я терплю – поглаживаю ее плечи и успокаиваю:

– Он в СИЗО, Тань. А после суда пойдет по этапу. Мы теперь с тобой одни – женский батальон. Поеду я в офис, немного поработаю. А камеры да, пока неисправны. Но я займусь ими, не волнуйся.

Все с камерами в порядке. Мало того, что они исправны – я еще подключила их к своему смартфону. Могу теперь видеть все, что происходит в моем доме из любой точки мира.

Приезжаю к назначенному времени, издали заприметив высокую фигуру Свирепого и худощавую Ломова. Слава богу, что нам попался такой понимающий и мудрый следак. Он тоже мне поверил… Согласился вызвать на допрос маму Тани и ее лечащего врача. Они-то и зародили в нем сомнение.

– Показывайте, Каролина Дмитриевна, – без прелюдий произносит Ломов.

– Возле вашего дома машинка странная крутилась, – говорит Свирепый, кивая в знак приветствия. – Мой человечек поездит за ней пару дней, понаблюдает.

– Вот, смотрите, – оживляю экран и открываю приложение. – Она с кем-то говорит по телефону.

– Слушаем. Записать можно это видео? Если что – пойдет доказательством в суде, – произносит Ломов.

– Да, все сохраняется, пока я сама не удалю.

«– Она мне верит. И следак тоже. Дождемся, когда Вяземского переведут из СИЗО в камеру и… У меня все готово».

Голос Тани звучит так отчетливо, словно она находится рядом. У меня сердце сжимается при мысли, на что я иду… Рискую жизнью, оставаясь с ней в одном доме, подвергаю себя необоснованному стрессу…

«– Ты найдешь мне препарат, понял? Она после операции на сердце, дозировка будет минимальной. Она такая забавная, как котенок. Обнимает меня все время, жалеет. Мне ее даже жаль стало, на миг… Такие твари не должны жить. Их убивать надо».

– Так, все… Этого достаточно, я вызываю дежурного следователя для задержания Татьяны Ильичевой. Посмотрим, кому она звонила, и выйдем на сообщника, – Ломов рывком забирает смартфон из моих рук.