Как тебя приняли в доме Строковых? Убиты горем?

– Ничуть, – усмехнулся Тимофей. – Мамочка для приличия пару раз поднесла к глазам платок. А отец прошипел «шлюха» и ушел в другую комнату. Похоже, связь дочурки с народным избранником для него не секрет…

– А что из себя представляют родители Хлебниковой?

– Мать Татьяна Ивановна, по новому мужу Новоселова, хлопотушка и болтушка. Если откроет рот, не остановишь. Призвание Татьяны Ивановны – печь пироги и ублажать мужа. К дочери настроена благожелательно. Маша прислала матери посылку с дорогими подарками, и та уверена, ее чадо нашло свое счастье. А отчим при разговоре о девушке глаза отводил. Мне показалось, что он относится к ней… ну не совсем как к дочери.

– Вполне возможно. Ведь он познакомился с Машей, по твоим словам, когда ей было тринадцать. Девчонки в этом возрасте часто выглядят барышнями. Я бы сам, судя по этой карточке, дал ей лет семнадцать. Отчим вполне мог положить на падчерицу глаз…

Волков утвердительно кивнул:

– Именно такое подозрение у меня и возникло.

– Тимофей, генерал торопит, я дал слово, что мы постараемся. Пусть ребята времени не жалеют, дадим потом отгул.

– Я тоже подключусь. Найдем Хлебникову. Красивые девахи всегда на виду…

– Подключайся, хуже не будет. И покажи завтра фотки Колесникову, чем черт не шутит, – посоветовал Петр Григорьевич.

– Этот гнус нам не помощник. – Волков поморщился.

– А ты все-таки покажи, – настоял Ерожин.

– Будет сделано, товарищ начальник отдела. Разрешите идти?

– Да не лезь, Тимофей, в бутылку. Мы одно блюдо стряпаем. А эмоции засунь сам знаешь куда."

"– Есть засунуть эмоции. – Майор прищелкнул каблуками и вышел из кабинета. Подполковник проводил Тимофея взглядом и позвонил домой:

– Надюх, я с работы ухожу, но есть одно дело. Поэтому немного задержусь.

– До ночи? – поинтересовалась Надя, и Ерожин понял, что жена обижена.

– Нет, Наденька, на час-полтора. В Марьину Рощу смотаюсь, там доктор один прописан. Очень нужно.

– Не заболел? – встревожилась супруга.

– Что ты, что ты, это я для Грыжина стараюсь. Дома расскажу. Вчера не хотелось о делах…

– Для дяди Вани можно и постараться. Буду ждать, – успокоилась Надя.

Глянув на часы, Ерожин вышел из кабинета. Рабочий день закончился. Теперь он имел права заняться частным расследованием.

Двухэтажный деревянный домик в улочках Марьиной Рощи доживал свой век, его со всех сторон теснили многоэтажные махины. Петр Григорьевич покрутился по двору, приткнул машину между корявыми яблонями, произрастающими здесь, видимо, с доисторических времен, и зашагал к единственному подъезду. Пятая квартира находилась на втором этаже. Почему она имела номер пять, когда дверей на площадке имелось всего три, Ерожин не понял.