Возможно, мы немного формально относимся к людям со стороны. Иногда результаты их осмотра не фиксируются, – виновато признался Александр Павлович.

– Поверьте, я не намерен уличать вас в халатности, Меня интересует конкретный человек. Помогите, и на этом вопрос закроем.

– Вы говорите, его фамилия Грыжин? Если доктор Крапивников подверг его более тщательному обследованию, шанс есть. – Главный врач вздохнул и попросил Ерожина подождать. Отсутствовал он минут пятнадцать. Обеденный перерыв на Петровке кончался, и Ерожин с нетерпением поглядывал на часы.

– Вам повезло, – сообщил Александр Павлович, резво занимая свое место. – Нашелся ваш Грыжин. Ему провели рентгеновское обследование.

– У вас есть результаты? – оживился Ерожин.

– Я попросил нашего рентгенолога написать короткое заключение. Вот оно. – Доктор протянул посетителю небольшой бланк.

– Я полный профан. Не могли бы вы расшифровать эту бумажку.

– Тут нечего расшифровывать, все в норме. Николай Иванович Грыжин получил справку обоснованно. Он может управлять автомобилем, – заверил главный врач. К его удовольствию, с интересующим милицию пациентом в поликлинике обошлись по всем правилам. Вернувшись на Петровку, Грыжин первым делом позвонил Маргулиной в Мытищи.

– А кто Светку спрашивает? – услышал он простоватый женский голос.

– Подполковник Ерожин из Управления внутренних дел.

– Ой, Светка чего-нибудь натворила? – запричитала трубка.

– Нет, но нам надо с ней поговорить. А кто у телефона?

– Я ее мамаша. Вы позвоните Витеньке, она у него.

– А кто такой Витенька?

– Сынок мой, ейный братик. Витенька на газопроводе работает в Тюмени, так она сейчас в его квартирке. Сами понимаете, Светка девка взрослая, у ней своя личная жисть…

Петр Григорьевич записал телефон Витеньки, но там трубку не сняли. Подполковник дал отбой и подумал, что отсутствие на работе медсестры и врача может означать, что личная «жисть» Светланы Маргулиной связана с личной «жистью» доктора Крапивникова. В таких вещах Ерожин ошибался редко. Найти парочку большого труда милиции не составило бы, но задействовать аппарат Петровки для частного расследования начальник отдела позволить себе не мог.

В половине пятого появился Волков. Тимофей примчался прямо из аэропорта и первым делом выложил на стол две фотографии Маши. На снимке, полученном в паспортном столе, кроме мути и белого воротничка, Ерожин ничего не разглядел. Фотопортрет тринадцатилетней девицы говорил о Хлебниковой куда больше. Ерожин опытным глазом тут же определил, что Маша хороша собой, но злюка.

– Надо искать. Распечатай оба фото и пошли Диму и Колю по известному кругу. «Метрополь», гостиница «Москва» и т. д. Если она стала профессионалкой, отыщется быстро. А нет – будем думать.