Не сводя с меня похожих на раскаленные уголья глаз, он поднял свою руку – на удивление прохладную – и накрыл ей мою.

– Здесь – тьма, Елена. Бездна – какая тебе и не снилась. Не заглядывай туда… Не стоит.

Я сглотнула, чувствуя неожиданную дрожь, расходящуюся от его ладони по всему телу.

– В любой тьме есть свет... Даже в самой кромешной.

В наступившей гулкой тишине отчетливо слышно было тиканье золотых часов на его запястье. Три секунды затишья отмерены были ударами сердца, которые я явственно чувствовала под тонкой черной тканью. Как же редко оно бьется – сердце василиска… Ужасно медленно…

Так медленно, что чувствовала, как у самой в такт этим размеренным ударам замедляются жизненные ритмы, словно он синхронизировал мое сердце с его, отдавал мне часть своей силы.

На четвертом или пятом ударе Гордеева моргнул и сменил цвет глаз на обычный – темно-карий.

– Не заговаривай мне зубы, Никитина, – усмехнулся. – Узнаю, что солгала мне – убью. А взглядом или нет – это уже детали.

Не успела я зайти в палату, пройдя по притихшему, ночному коридору больницы, Элька бросилась ко мне в объятья.

– Куда ты пропала? Я всю больницу обыскала – никто не знал где ты! Безобразие!

– Все в порядке… – успокоила я ее, сжимая в кармане маленькую таблетку, которую должна буду растворить для нее в каком-нибудь напитке. Мне было страшно это делать, но другого варианта не было – либо я даю ей средство, с помощью которого она напрочь забудет о том, что происходило в последние несколько часов, либо… о втором варианте даже думать не хотелось. Тот, что с таблеткой для Эльки явно был предпочтительнее.

– Меня возили на МРТ в другую больницу – здесь оборудование сломалось.

– А мне почему ничего не сказали? Никто даже не фамилии твоей не знал!

Я неопределенно пожала плечами.

– Ну, наверное и не должны были – ты же не родственница. Кстати, мои не звонили? – умело перевела тему. – Не хотелось бы, чтобы они волновались из-за меня.

– Не звонили. Я хотела уже им звонить… или своим. Но не успела.

– Ну вот и хорошо… Потому что у меня ничего не нашли. Просто переволновалась.

Эх, лучше бы я до того грохнулась. Сейчас моей единственной проблемой было бы как отдать долг Бурковой, а не как напоить лучшую подругу неизвестно чем, на слово поверив ректору, что средство совершенно безобидное и совершенно без всяких побочных эффектов.

Согласилась я участвовать только потому, что с остальными свидетелями поцелуя никто церемониться не стал – вездесущая охрана ректора еще там, в аудитории, согнала всех троих в подсобку, явила свою истинную сущность (без сомнения, напугав до полусмерти) и насильно заставила выпить по таблетке «Летанина» – зелья, отшибающего недавнюю память.