– Мало того, что ты поцеловала ректора и долг ей отдавать не будешь, еще он и не сделал тебе ничего плохого! Ой, Лен, ты бы видела, как Горыныч тебя на ручки подхватил, когда ты в обморок грохнулась – нежненько так, будто ты хрустальная… Лееен… Слушай, по-моему, ему понравилось, как ты его в губки чмокнула... Может, ты теперь любимицей ректора будешь, а?

Я хмуро молчала, понимая, что еще несколько минут, и та же самая Элька будет считать меня жалкой трусихой – так же, как и Зуева с Бурковой. И точно так же будет думать, что сама задремала и пропустила весь экшен – а именно, тотальный провал операции «поцеловать ректора».

Что тут поделаешь? Уж лучше так, чем от нее поползут слухи о моем «неадекватном» поведении после поцелуя. Или, что еще хуже, если Эльку саму как-нибудь менее элегантно… заткнут.

В кафетерии больницы на первом этаже мы взяли по стакану чая, и я с усталым видом попросила подругу принести еще один мне пакетик сахару со стойки – мол, забыла, а ходить после пережитого сил нет. Конечно же, она побежала.

Мельком оглянувшись, я достала из кармана маленькую зеленую таблеточку, запечатанную в совершенно обыденную пластиковую упаковку, на обратной стороне которой было пропечатано латиницей – «Летанин.

Чуть дрожащими руками надорвала пластик, подняла над Элькиным стаканом и уже приготовилась вывернуть в него содержимое…

И чуть не вскрикнула в ужасе, увидев, как со стороны окна, спрыгнув с приоткрытой внутрь форточки в комнату влетела ворона. Обыкновенная, серо-черная ворона с длинным, немного ощипанным хвостом.

Долетела до стойки бара кафетерия, приземлилась прямо на столешницу, вспыхнула маленьким, серебристым пламенем и на глазах у всех стоящих в очереди людей, превратилась в невысокую, приземистую, крашенную блондинку.

– Иди на перерыв, – запыхавшимся голосом сказала бывшая ворона второй блондинке – той, что стояла за кассой, поднимая со стула передник и накидывая его на себя через голову.

Вторая кассирша кивнула.

– Я недолго, покурю только, – пообещала. Сбросила передник, вспыхнула таким же серебристым свечением… и элегантной, черно-серой вороной вылетела в то же окно прочь.

– Девушка, да что ж вы! – завозмущалась рядом со мной уборщица, наткнувшись на лужу разлитого вокруг стола Элькиного чая, в самом центре которой плавала, стремительно тая, зеленая таблетка.

Боже, как неловко! Когда я успела все это пролить?! Да еще и предварительно умудрившись растопить в чае драгоценный «Летанин».

– Она должна выпить это в течение максимум восьми часов, – вспомнила слова Гордеева. – Зелье работает в ближайшие часы после происшествия и только. Если пропустить этот временной отрезок – твою подругу можно будет разве что убить, чтобы она забыла.