Он вытер руки о ткань, выбрав место на бедрах, где пятна от пота и песка будут не так заметны. Он слушал Макгилла и при этом медленно оглядывал двор. Гости разбились на группки по четыре-пять человек, сидели на стульях, на пеньках — кто на чем. Большинство из них посещали его сайт, он общался с ними в чатах и на виртуальных встречах противников клонирования в «Теневом мире». Но в лицо он знал очень немногих.

Микки Педант запустил пальцы в мульчу, которой были засыпаны корни высокой травы рядом с домом Гарольда. В молодости садоводство его совсем не увлекало, но годы странствий, когда за окном мелькали зеленые поля и орошаемые пастбища, ухоженные сады с клумбами и растениями в кадках, изменили его: он стал мечтать о посадках, удобрениях, нежных ростках. Начал смотреть в номерах мотелей шоу по садоводству, читать о кустарниках, цветах, деревьях, декоративных травах и специальной земле. Теперь, когда Микки отошел от дел, он проводил большую часть времени в саду у церкви «Руки Господа»: ухаживал за лужайкой, клумбой с тюльпанами и небольшой грядкой с овощами. Соратники считали: уж кто-кто, а он свой отдых заслужил, — с удовольствием ели свежие овощи и радовались, что трудами Микки их двор стал выглядеть куда более респектабельно.

Этот день в гостях у Гарольда Микки решил посвятить изучению сада: он пытался понять, какими удобрениями пользуется хозяин, чтобы трава выглядела такой свежей даже в жаркую погоду. Спрашивать Гарольда смысла нет, — тот все равно не знает. Тут явно приложил руку ландшафтный архитектор, а наняла его симпатичная жена Гарольда. Микки копался в земле еще и для того, чтобы выглядеть занятым. Иначе, не дай бог, начнут тут всякие приставать с расспросами о его работе. Долгие годы, болтаясь в машине по всей стране, он мечтал о саде, но вовсе не об общении. Он был странствующим монахом, всегда одиноким пред лицом Всевышнего, и искренне верил, что люди только мешают духовному служению.

— Эй, Микки! — крикнул Гарольд. — Подойди сюда, я хочу тебя кое с кем познакомить!

Микки вздохнул, медленно выпрямился и оглянулся посмотреть, что за пытку припас для него Гарольд. Толстую бабульку-баптистку из Арканзаса, которая испекла ему печенье с глазурью в форме распятия? Какого-нибудь подростка, мечтающего вступить в ряды их организации и подписываться «HoG», — из тех, что готовы расплакаться, если мамочка отругает, но при этом вбили себе в голову, что их призвание — казнить гинекологов? Или, может, родителей-евангелистов, которые хотят, чтобы он прикоснулся к их икающему малышу. С тех пор, как он приехал сюда вчера вечером, он успел столкнуться и с теми, и с другими, и с третьими.