Тогда, в Нортвуде, двадцать лет тому назад, они не слишком внимательно осмотрели место гибели девушки того же возраста, что Джастин.

Никто не заметил, как Дэвис спустился по лестнице со второго этажа, никто не выглянул из-за тяжелых занавесок или из-за дверей цвета морской волны. Он снял резиновые перчатки и бросил их в сумку. Машина ждала его в нескольких кварталах отсюда, в гараже, оборудованном автоматами для парковки.

Когда Дэвис мысленно возвращался к занятиям в анатомическом театре, он вспоминал, что вид трупа его как будто даже успокаивал. В его безжизненности он находил подтверждение тому, что мы — не просто набор органов, тканей и крови. Не просто клетки, сложившиеся в уникальную комбинацию. Ему казалось очевидным: раз в трупе отсутствует нечто, что делает человека человеком, значит по законам сохранения энергии это «нечто» должно переходить куда-то еще. Такой была его вера в высшие силы, вера самая искренняя.

Однако сегодня, пока он смотрел на тело только что умершего Джастина, старое правило не помогло. Джастин лежал совсем как живой. Левая рука почти касалась пола, голова немного склонилась вбок, в уголке рта собралась слюна. Находился ли Джастин еще внутри своей телесной оболочки, или его вообще никогда там не было, он не знал.

Джастин обещал, что, забрав его жизнь, Дэвис испытает радость, но этого не произошло. Даже сейчас его больше угнетало то, что он создал Джастина, чем волновало то, что он его убил. Но ведь это странно! Неправильно!.. Или создание и уничтожение Джастина были началом и концом одного процесса, просто уничтожать всегда легче?..

И все же кое-что он почувствовал, а Джастин говорил ему, что возможность испытывать чувства — уже хороший знак.

Да, чувство пришло. Чувство облегчения.

На крыльце дома Гарольда Деверо висел белый плакат с надписью черными буквами: «Солдаты Христа — Рука Господа: совместный пикник». Человек шесть мужчин и женщин сидели на стульях или подпирали деревянную стенку, используя плакат как козырек от полуденного солнца. Поблизости играли дети — кто на качелях, кто у старого сарая, кто в доме. Взрослые порой перешагивали через детвору и ласково трепали по макушке. В руках гости держали одноразовые тарелки с ломтиками арбуза, хот-догами и салатами. Под раскидистым дубом играла группа — гитара, бас-гитара, клавишные и ударные. Любительский панк-рок музыкантов еще не мог заинтересовать детей и уже не мог заинтересовать взрослых. Тексты песен, крайне политизированные, антиправительственные, антииммигрантские, выражали радикально-консервативные взгляды, и в них, разумеется, осуждалось клонирование. Внимания на музыкантов почти никто не обращал.

На заднем дворе за белым столиком сидел мужчина в пасторском воротничке и о чем-то говорил.