Плоский живот с треугольником волос на лобке. Черные волосы красиво рассыпались по плечам.

– Иди же ко мне, Таргитай! – позвала она, протянув руку. – В память о старых временах! В память о нашей любви…

Невр смутился. Встав, подошел чуть ближе, сказал, с неловкостью разведя руками:

– Прости меня, Ладомира. Ты прекрасна, как никогда, и желанна… Но только не мной. Я женат на Софии. Мое сердце исполнено любви к ней, и я ни за что ее не предам! Прости…

Взгляд княгини полыхнул гневом, но затем на глаза навернулись слезы. Она облачилась обратно в платье, подошла к столу, остановилась возле кубка, наполненного густым, темным вином.

– Что ж, Таргитай, – сказала она, – я тебя понимаю. Отрадно, что ты хранишь верность жене, значит, ты – хороший муж и достойный человек!

Она вскинула на него глаза, улыбнулась, в это время молниеносно высыпав белый порошок в чашу. Он растворился почти мгновенно, кубок был скрыт у княгини за спиной.

Взяв кубок, протянула Таргитаю. Тот принял с извиняющимся видом. Ладомира налила себе в другой, подняла перед собой и посмотрела на дудошника.

– Давай выпьем…за любовь, за детей! Ты подарил мне Гардока, я безмерно тебе благодарна.

Таргитай кивнул, похожий на провинившегося ребенка, торопливо осушил кубок. Княгиня отпила из своего совсем немного, поставила на стол. Она смотрела, как Таргитай внезапно качнулся. Глаза его закрылись, словно веки налились свинцовой тяжестью.

– Ох…что-то так спать захотелось. Вино…оно странно крепкое… Прости, Ладомира…

Он рухнул на расстеленную на полу медвежью шкуру. Через минуту просторный шатер, освещенный пламенем светильников, уже сотрясал громкий храп.

Ладомира приблизилась, присела возле Таргитая, нежно погладила по голове. От ее прикосновений храп утих.

Тогда княгиня снова избавилась от платья, стащила с невра портки и волчовку. Его тело в игре теней и света казалось выточенным из мрамора, как статуи богов и героев в эллинских храмах, где она недавно была. С удовлетворением она отметила, что сделала все правильно – в еду она подсыпала порошок для мужской силы, а в вино – очень крепкое снотворное. Теперь Таргитай спит беспробудным сном, но ее взгляд опустился чуть ниже живота, и княгиня увидела, что мужской силы теперь в Таргитае сколько угодно, сон никак этому не помешал.

Подойдя к спящему невру, Ладомира мягко села сверху, оседлав, будто коня. Закрыв глаза от наслаждения, начала двигаться вверх и вниз, вперед-назад, постепенно ускоряя движения. Ее дыхание участилось, вскоре изо рта вырвался тихий стон. Таргитай лишь поплямкал губами, но даже не открыл глаз, пока княгиня удовлетворяла свою страсть без его ведома.