Впрочем, чем бы он помог?

Несколько партизан отступали вдоль дороги, отстреливаясь. Одному не повезло, он упал, схватившись за живот, и тоскливо завыл. К нему кто-то бросился, опустился на колени, но случай, видимо, был безнадежный – боец не стал вытаскивать товарища и припустил дальше. Из десятка посланных в деревню остались человек пять.

Рядом кряхтел Марсель, бил навскидку, совсем не целясь. Павел бросился за ближайшее дерево, сел на колени и стал выискивать мишени.

Из серой хмари проявлялись очертания солдат СС. Они перебегали, прижимались к заборам. Заработал вражеский пулемет, но быстро заткнулся – видимо, боялись зацепить своих.

Автоматчики наступали густо, строчили не переставая. Если это и был всего лишь взвод, то весьма усиленный.

Павел стрелял, передергивал затвор, выбивал пулю за пулей. Он кричал Марселю, чтобы уходил, мол, нечего тут делать. Парнишка колебался, но потом подхватил карабин и побежал, пригибаясь к земле. Мимо, тяжело дыша, пробегали люди – Энди Грир, Джузеппе Манчини, кто-то еще… Где Генка с Брянцевым? Они, кажется, оставались в поле… Павел продолжал вести огонь, пока не опустел магазин.

Он опомнился, побежал догонять своих. И снова отметил несуразность в поведении партизан: справа овраг, туда надо прыгать, а не выбегать в поле!

Тучи заволокли небо, снова стало темно – спасибо природе. Трое или четверо добрались до края поля, попадали в траву. Стрельба за спиной усиливалась, эсэсовцы подбирались ближе. Они не лезли на рожон, действовали осторожно, но уверенно. Подтащили пулемет, ударила раскатистая очередь.

На краю поля возились оставшиеся в запасе партизаны. В деревню на верную смерть они не пошли, решили прикрывать огнем товарищей, да так прикрывали, что Павел едва не получил от них пулю.

Он катился по траве, ругаясь в полный голос.

– Не стрелять! – закричал Генка Кривошеев. – Это наш, ослепли, черти?!"

"Партизаны поднялись – так было сподручнее вести огонь. Кто-то упал, сдавленно вскрикнув, но остальные не обратили внимания и начали отстреливаться. Заработал пулемет, пули ураганом накрыли деревенскую улицу. Партизаны прокопались, и немцы такого не ожидали, залегли, прижались к заборам. Несколько тел остались на дороге. Вражескому пулеметчику стало неуютно на юру.

Он отстрелял ленту, схватил пулемет за ствол и стал перетаскивать его в безопасное место. Ковальский не унимался, продолжал долбить.

– Отходите к лесу! – кричал Павел. – Умереть хотите прямо здесь?

Люди колебались, но вскоре стали пятиться. Ковальский ругался – заклинило затвор, вот же пся крев! И куда подевался весь приобретенный боезапас? За несколько минут израсходовали практически все! Бойцы вставляли последние магазины, откатывались.

Нескольких человек потеряли уже за пределами деревни.