Я надеялась, что пандемия, несмотря на все трудности, в итоге положительно повлияет на социальную жизнь людей и приведет к тотальной перезагрузке общественного мышления, что люди в нашем все более индивидуализированном и одиноком мире научатся общаться друг с другом и быть более открытыми (даже на расстоянии), что они поймут, почему так важны отношения и почему мы не можем заботиться о других, если не заботимся о себе.

К концу марта в Чикаго наступили сильные морозы и все было закрыто. Я решила временно сменить обстановку. Я люблю Чикаго и в дождь, и в солнце, но я не могла проживать еще один кризис в квартире. Мне хотелось оказаться на природе, среди зелени, деревьев и надежды. В памяти всплыл Портленд, штат Орегон. Мы с Джоном были там в 2015 году. Мы мечтали, как однажды купим маленький домик на озере Осуиго в нескольких милях от города и поселимся там. Это заняло некоторое время, но в итоге я нашла дом из нашей мечты (или, по крайней мере, похожий на него) и арендовала его не сомневаясь.

В начале карантина авиасообщение было прекращено, а ездить на поездах и автобусах было небезопасно, но у меня была машина, зимовавшая в гараже нашего здания. Я сложила вещи в несколько дорожных сумок и отправилась в путь с нашим китайским шарпеем Бачио на пассажирском сиденье. Проводя за рулем по 12 часов в сутки, я преодолела путь от Чикаго до Портленда за три дня. Вместо прямой дороги я выбрала более длинный, загадочный и красивый северный маршрут: через Миннеаполис, Фарго, Биллингс, Боузман, Миссулу, долину Спокан, вдоль границы штата Вашингтон, затем вдоль реки Колумбия до самого Портленда. На дорогах было пусто. В отелях, где я останавливалась, не было ни души. В Северной Дакоте и Монтане, где столкнулась с гололедом и попала под снегопад, я не столько ехала, сколько плавно скользила по пустым шоссе. Когда я въехала в город, вся машина была в снегу и грязи.

В Портленде я первое время жила на готовой еде: протеиновых батончиках и супах быстрого приготовления. После снятия ограничений я начала покупать овощи на близлежащих фермах. Каждое утро я пробегала несколько миль. Затем работала, созванивалась с людьми по скайпу и зуму. Как и все остальные, я переосмысляла понятие нормальной жизни. Но в этой новой жизни было нечто странное: не проходило и недели, чтобы со мной не связывался какой-нибудь журналист. Сначала The New York Times, затем The Washington Post, CNN, Vogue, Women’s Health, National Geographic… Все они хотели получить советы по выживанию в социальной изоляции. Им нужен был не доктор Любовь, а доктор Одиночество.