Это были истории спортсменов, которые прошли через ад, потеряли свои семьи, лишились конечностей, преодолели страшную нищету и жестокое обращение, чтобы в конце концов стать чемпионами. Эти истории в какой-то мере поддерживали меня.

«Лучше бежать навстречу, — сказал мне Тренер, — чем убегать». Признаюсь, поначалу я просто убегала. Но по мере того как я преодолевала все больше миль, я чувствовала небезызвестную эйфорию бегуна — положительный эффект эндорфинов, дофамина, серотонина, проходящих через мое тело и разум. В итоге бег помог мне упростить мое сложное горе и выбраться из темноты. Я выжила, используя как естественные функции тела, так и врожденную устойчивость и социальную природу мозга. Как и предполагал Джон, я нашла силу в других людях (в Тренере, историях спортсменов, в той внутренней стойкости, которую они собой воплощали). Но также я нашла силу в себе. Я бежала к себе настоящей. Через несколько месяцев Тренер сказал, что пришло время вернуться к детской страсти, к моему старому другу — теннису. Хотя я всегда предпочитала одиночные матчи, я записалась в женскую парную лигу. Я снова была готова к партнеру, по крайней мере на теннисном корте.

Есть еще одна история любви, которой я хотела бы поделиться. Это история Ричарда Фейнмана и его первой жены Арлин Гринбаум. Фейнман — третий физик-теоретик, которого я упоминаю в этой книге.

Интересно, что такого есть в физике, что она порождает так много вдохновляющих романтиков? Помимо того что Фейнман обнаружил траекторию движения субатомных частиц и получил Нобелевскую премию в 1965 году, он был прекрасным писателем, популяризатором науки и автором множества книг, объясняющих физику доступным языком. Однако одна из величайших написанных им вещей так и не была опубликована при его жизни. Это было письмо, адресованное его умершей жене Арлин Гринбаум.

Это письмо лучше всего показывает, что такое настоящая, вечная любовь. Возможно, даже лучше, чем все научные объяснения в этой книге. Свое повествование Фейнман завершил жуткой, прекрасной и поразительной строкой: «Я люблю свою жену. Моя жена умерла». В конце он написал свое имя и добавил постскриптум: «Прости меня, пожалуйста, за то, что не отправил тебе это письмо, — я не знаю твоего нового адреса».

Если жизнь — это американские горки, то больше всего будут страдать те, кто не может смириться с тем, что покинуть вагончик не удастся и что нельзя контролировать все взлеты и падения. Я обнаружила, что в момент страха гораздо лучше открыть глаза и кричать, вцепиться в руку друга или даже попросить незнакомца, сидящего рядом, взять вас за руку, чем пытаться контролировать неконтролируемое.

Я научилась этому не в лаборатории и не на беговой дорожке, а в прыжке с парашютом.