Они даже обручились, но обвенчаться не успели по той причине, что Евгений попался на одном неблаговидном деле. Получил бессрочную каторгу, где и сгинул бесследно.

— На каком деле? Выражайтесь точнее, Михаил Корнеевич!

— Таким образом, Михаил Корнеич, вы имеете в виду Евгения, сына коммерческого советника Фаддея Карнаухова, которому принадлежала пароходная компания «Восход», отошедшая после вашему батюшке Корнею Варсонофьевичу Кретову? — уточнил Иван, по-прежнему не сводивший пристального взгляда с Михаила.

— Да, — посмотрел на него с недоумением Михаил, очевидно, не понимая его интереса, — сам Евгений к купеческим делам особого пристрастия не имел.

С отцом у него постоянные ссоры да раздоры были из-за этого. Вопреки отцовской воле он выучился в Томске на хирурга и после служил в Североеланске, кажется, в артиллерийском полку. Отец его в то время крепко пил, но разорился уже после того, как Евгения на каторгу сослали. Потом, наверное, знаете, какой прискорбный случай с ним произошел…

— А дом, в котором сейчас ваш брат живет, случайно не семье Карнауховых принадлежал? — перебил его Алексей, вспомнив вдруг про армейские вымпелы над камином.

— Я вам больше скажу, — Михаил продолжал вертеть бумажку в руках. — Этот дом изначально принадлежал моему деду, но отошел в приданое моей тетке, сестре отца Полине, когда она выходила замуж, представьте за кого?

Как раз за Фаддея Карнаухова. Но она очень рано умерла, кажется от чахотки. Евгению было тогда года два или три, и его воспитывала мачеха, которую он почитал как родную мать. Кретовы и Карнауховы никогда не роднились, потому что мой отец всегда считал, что Фаддей виноват в смерти его сестры.

Старший Карнаухов прежде был большой гулена и нередко поколачивал тетку. Я думаю, отец разорил его только по этой причине, чтобы отомстить за сестру. Тогда пароходная компания была ему совершенно ни к чему. Это сейчас мы с Никодимом дела на юге развер… — Он вдруг осекся и посмотрел на бумажку. — Шестнадцать! А завтра ведь шестнадцатое сентября. — И удивленно посмотрел на Ивана. — Вы что-то понимаете, Иван Александрович?

— Пока нет, — пожал тот плечами и предложил:

— Давайте-ка лучше чайку выпьем, а потом уже и за загадки примемся.

 — И поднялся на ноги. — Может, стоит сходить и пригласить Марфу Сергеевну?

— Оставьте ее, — покачал головой Михаил. — Она сейчас плачет. Ох я негодяй! — произнес он удрученно и скривился в болезненной гримасе. — И зачем я только этот разговор затеял? Теперь она неделю на меня сердиться будет. — Он поднялся из кресла. — И вправду попробую за ней сходить. Повинюсь, может, простит…

Но Маша остановила его:

— У меня это лучше получится! Пойду пошепчусь с Марфушей.