Тогда Михаила Корнеич пригласил меня, и я пару ночей просидел в кустах. Смотрел, как ведет себя ночная смена на вашгерте.

И заметил, что Рубцов, мастер, пока его напарники кемарили у костра, раз пять за ночь подходил к шлюзу и сбрасывал крупные камни, сетки вроде очищал, и как бы по делу наклонялся к ячейкам, в которых песок оседает. Но, когда утром смену обыскали, золота опять не нашли. Ну я возьми и брякни: дескать, не глотают ли они золотишко? Михаил Корнеич тут же распорядился выдать им по стакану касторки, а потом самих же глотателей заставил перемывать лотками общую парашу.

Золота намыли из дерьма чуть ли не полфунта на четверых. — Егор несколько раз пыхнул цигаркой и откинулся на спинку стула. — После этого я взял Рубцова в оборот. Через час он мне все разложил по полочкам. И про то, как золото воровали, и куда его после сбывали. Словом, хлопнули мы той же ночью один интересный притон в Тесинске. Содержал его старый китаец по кличке Дядя Сеня.

Дело развернул по всей округе с размахом. По всему уезду его гонцы рыскали, золото скупали, опиум на прииски поставляли, а золото тайными тропами отправляли в Маньчжурию.

При аресте нашли у него около пуда золота и шесть фунтов опия. Но не это главное! — Егор с удовольствием затянулся и с явным торжеством посмотрел на Алексея. — Главное, что в том же притоне схватили мы прямо на катране младшего сынка Гурана, Демку Анчулова. Играл он в «банчок», а на кон поставил несколько золотых бляшек с точно такими же клеймами, как на твоей браслетке, Алексей Дмитрич, и серебряного барашка с золотым оголовьем, а когда и это просадил, то выложил на стол пяток золотых червонцев.

И, как я подозреваю, один в один с тем, что Алексей Дмитрич нашел у Хатанги.

Когда мы ворвались в притон, он еще один слиток пытался в окно сбросить, но, сам понимаешь, неудачно.

— Вы сразу поняли, что монеты фальшивые?

— Ладно, не кори ты себя, Лукич, — прервал поток самобичевания Алексей. — Лучше дальше рассказывай.

— А что дальше? — запустил Егор пятерню в затылок. — Дальше я честь по чести написал рапорт на имя станового пристава. Тот — к исправнику. Через час вызвали меня на ковер к Быкову. Изложил я ему суть дела, сами понимаете, без некоторых подробностей.

Он вначале рассвирепел, грозился вовсе меня со службы погнать, чтоб порядочного человека не порочил. Пришлось тогда привлечь в помощь Михаилу Корнеича. Он Быкову обстоятельно все изложил, объяснил и даже намекнул, чем исправнику это грозит, если вздумает покрывать Анчулова. Ну тогда тому ничего не оставалось, как подписать постановление на арест.

Правда, предупредил, что лично мне зубы пересчитает, если не найду улик против Гурана.

— И что ж, нашли? — справился Алексей.

— Нашли! — довольно улыбнулся Егор.