Дежурный замахал руками, и пилот вылез из кабины.

– Слышь, Коля, – сказал мой благодетель, – возьми корреспондента на Тургай.

– Я что, – развел руками Коля, – я со всей душой. Только сам знаешь, кто здесь командует. Попробую уговорить.

Через несколько минут из самолета выглянул казах явно руководящего вида, в овчинном тулупе, накинутом на синее номенклатурное пальто с серым каракулевым воротником.

– Документы, – со знакомыми интонациями распорядился он.

Я протянул ему свое удостоверение, в котором было обозначено, что я – завотделом краевой комсомольской газеты.

Наверное, нигде в СССР не любили так должности, как в цветущем Казахстане. Чин «завотделом» заставлял задумываться национальных начальников.

Пока непроницаемый казах задумчиво сверял мою фотографию с оригиналом, из самолета выпрыгнул некто в кожаном пальто и пыжиковой шапке.

Он посмотрел на меня веселыми смеющимися глазами, взял у казаха удостоверение, мельком глянул и протянул мне.

– Земляк. В командировку?

– Возьмем корреспондента, Есым Естомбаевич, возьмем. Поможем подручному партии.

Я залез в холодную кабину самолета, пилот дал мне ватный чехол, которым закрывали мотор.

– Накинь, корреспондент, а то в своем пальтишке замерзнешь.

– Ничего, врачи не дадут.

– Это точно, – ответил веселый человек в кожаном пальто, – мы врачи-общественники, у нас свое лекарство.

И как только самолет, вылетев, лег на курс, он вытащил из портфеля бутылку коньяка «Двин» и два раскладных стаканчика.

Мы выпили за знакомство, полет стал значительно приятнее.

В Тургае на летном поле рядом со странным сооружением, именуемым «Аэропорт», моих попутчиков ждали местные «врачи-общественники», двое из них были в светлых офицерских полушубках, погоны на них радостно светились васильковыми просветами.

– Ты куда, земляк? – спросил меня кожаный человек по имени Борис.

– Не ближний свет. Возможно, там и увидимся.

Я прилетел в этот забытый Богом, но не оставленный заботами КГБ город по письму. В совхозе «Южный» директор школы Бекбаулов избивал русских детей.

Когда я уезжал в командировку, мой московский знакомый Рамаз Мчелидзе, сын знаменитой певицы Веры Давыдовой, работавший в Целинограде замзавотделом пропаганды крайкома партии, сказал мне:

– Разбирайся как следует, только ни в коем случае не противопоставляй казахов и русских.

Секретарь райкома комсомола встретил меня с положенным радушием, сказал, что в семь утра в «Южный» пойдет грузовик с продуктами и захватит меня.

– Долго ехать-то? – поинтересовался я.

– Да нет, затемно выедете и затемно приедете.

Я все понял, в заснеженной степи никто не мог назвать точное время маршрута.

Так оно и вышло.