У других девочек истории были практически одинаковые.

Одна собиралась замуж за капитана армии ГДР, слушателя академии, другая встречалась с арабским летчиком, учившимся в Жуковске, третья…

Метод расправы был один – увольнение с работы, потом суд за тунеядство.

Кстати, в бараке жили десять девиц из Москвы и Ленинграда. Летом они работали прицепщицами на комбайне, зимой вкалывали на ферме. Работали хорошо, назло тем, кто послал их сюда.

Меня поразили их руки, натруженные, но лак ало светился на ногтях.

– Я с работы прихожу, – сказала Лена, – руки пемзой ототру и маникюр делаю.

Я понял, что к жителям совхоза это не относится.

«Им» – это тем в Москве, которые спокойно распорядились ее судьбой, навсегда поломали жизнь.

Мы сидели долго. Пили противную местную водку «Арак», запивали ее кофе.

Я ушел, договорившись зайти на следующий день.

В классе механизации, на стене которого висел макет разреза тракторного двигателя, а над ним засиженная мухами фотография «дорогого Никиты Сергеевича», сидел мой «сокамерник». Это был опытный командированный.

Он переоделся в полосатую пижаму, домашние туфли и орудовал кипятильником.

– А, сосед, – обрадовался он, – давайте знакомиться, меня зовут Леонид Иванович.

Эта поездка состояла из сплошных совпадений. Казалось, что пол-Москвы загнали в этот далекий край.

Леонид Иванович тоже был москвичом. Он начал жадно расспрашивать меня о столичных новостях, но мои рассказы о книгах, кино и театрах не очень интересовали его. Он хотел узнать политические новости.

– Я мало интересуюсь политикой, – ответил я.

– Так не бывает, политика, как вирусный грипп, подкрадывается к вам, и вы заболеваете.

Леонид Иванович предложил мне через день ехать в Тургай на его машине.

Утром, когда я, побрившись, пытался набрать воды из жестяного умывальника, появилось кожаное пальто.

– Одобряю, – засмеялся Борис, – узнаю настоящего мужика. Надо быть выбритым, вымытым и немножко пьяным. Послушай, ты у девочек был?

– Да нет, что ты, – улыбнулся он, – кто тебе может запретить. Только осторожнее будь. Я о тебе в Москве справки навел, ты, говорят, паренек битый. Только на рожон не лезь.

– А так. – Борис вытащил из внутреннего кармана журнал в глянцевой обложке.

– «Шпигель», – прочитал я.

И я увидел фотографии знакомого барака, комнаты с койками и лица ссыльных девочек.

– Ты же в Германии служил, значит, немецкий знаешь.

Я начал читать статью. Но язык я без практики подзабыл, вникал в текст медленно.

– Ты так до нового года читать будешь, – сказал Борис.

Он взял журнал и начал быстро, даже с каким-то изяществом, переводить с листа.

– Понял? – спросил он, дочитав.

– Ты что кончал? – поинтересовался я.