Надеюсь, вы хорошо выспались, Броклхерст?

– Да, благодарю вас. А знаете, вы оказались правы. Мы с мисс Гамильтон, оказывается, действительно немного знакомы. Встречались несколько раз…

Герцог повернулся к Флер:

– Мисс Гамильтон, я собираюсь дать Памеле первый урок верховой езды сразу после завтрака. Приведите ее к конюшням, будьте добры. А теперь вы свободны.

– Да, ваша светлость.

Флер присела в реверансе, а потом, не оборачиваясь, направилась к дому.

Теперь у нее появилась хоть какая-то отсрочка. И, оказывается, не все так ужасно, как ей представлялось прошедшей ночью и целых два месяца до этого.

Мэтью согласен молчать в обмен на то, чего добивался вот уже три года. Правда, все эти три года она с презрением отвергала его, а теперь он думает, что держит ее в руках.

Но что она скажет ему в ответ? С негодованием бросит ему в лицо, что скорее предпочтет петлю, но не станет его любовницей? Неужели она действительно решится на это?

А Мэтью… Вероятно, он решил во что бы то ни стало добиться своего. Но готов ли он отправить ее на виселицу, если она все-таки ему откажет?

Разумеется, готов. От него всего можно ожидать.

Поднимаясь к себе, Флер машинально расстегнула пуговицы.

И вдруг сообразила, что на ней – ее накидка, та, которая висела у нее в шкафу. Значит, герцог отправил за накидкой горничную. А потом сам принес ее и набросил ей на плечи.

И сказал, чтобы она после завтрака привела леди Памелу к конюшням.

Что ж, начинался новый день, а она все еще не в тюремной камере. Во всяком случае, пока.

Флер приободрилась и зашагала быстрее.

Герцог Риджуэй и Броклхерст вернулись в дом незадолго до завтрака. Однако герцог решил, что не стоит откладывать серьезный разговор с братом.

Он тотчас послал слуг к лорду Кенту, велел пригласить его в библиотеку, если он уже встал.

И тут ему снова вспомнился вчерашний вечер. Он никак не мог заснуть и, хотя было уже очень поздно, пошел в комнату жены, что делал чрезвычайно редко.

Сибилла лежала в постели. Ее знобило, и она ужасно кашляла.

– Вам нездоровится? – спросил герцог, приблизившись к кровати.

Он коснулся пальцем ее щеки и почувствовал, что у нес жар. Смочив в умывальнике полотенце, герцог положил его на лоб жены.

– Ничего страшного, – пробормотала Сибилла, отворачиваясь.

Герцог молча смотрел на нее. Наконец проговорил:

– Сибилла, может, будет лучше, если он уедет? Тогда вам не будет так больно.

Она по-прежнему смотрела куда-то в сторону. И вдруг он увидел, как по ее щеке скатилась слезинка.

– Нет, – ответила она.

И ничего больше. Только одно слово Он еще немного подождал, потом повернулся и вышел из комнаты.

А утром горничная жены доложила ему, что ее светлость оправилась от лихорадки.

Герцог думал, что брат, уставший с дороги, еще спит.