Неужто ее светлость могла взять экипаж и уехать в город?

Герцог нахмурился. Час назад он вернулся из конюшен – никто не докладывал ему, что Сибилла брала экипаж. И погода сегодня не такая, чтобы гулять пешком. И уже два часа прошло после ленча.

– Благодарю вас, – сказал он горничной жены, коротко кивнув.

Через пять минут он узнал в конюшне, что экипажа за последний час никто не брал. Герцогини тоже здесь не было.

– Но я видел ее сегодня утром, она шла вот в том направлении, ваша светлость, – сказал Нэд Дрисколл, указывая на озеро. – Но это было несколько часов назад.

Пошел дождь, холодный и мелкий, он заставляя дрожать даже хорошо одетого человека, холодок проникал за ворот сразу же по выходе из дома. Герцог быстрым шагом пошел по направлению к озеру.

Он сразу же увидел одну из лодок – перевернутая, она беспомощно плавала посередине озера. В камышах у острова он заметил что-то темное.

Вскочив в другую лодку, он подъехал к камышам и достал оттуда тело своей жены. Погрузив его в лодку, он погреб к берегу.

Даже промокшая насквозь, она была легкой, как перышко. Подхватив ее на руки, он побежал к дому.

Каждый шаг давался с трудом. Герцогу казалось, что его ноги налиты свинцом. Он задыхался от горя.

Он когда-то любил ее – за красоту, легкую походку и нежный голос. Любил со всей страстью молодости. Он женился на ней и поклялся быть верным до самой смерти, но не смог защитить ее от невзгод, и вот теперь она решила расстаться с жизнью.

Несколько конюхов у конюшни, почуяв неладное, смотрели ему вслед. Джарвис и лакей выскочили на порог, как только он приблизился к дому.

– С ее светлостью произошел несчастный случай, – сказал он, сам удивляясь твердости своего голоса. – Пожалуйста, Джарвис, пошлите Армитидж и миссис Лейкок в ее комнату.

– Она ранена, ваша светлость? – спросил дворецкий, мгновенно утратив обычную сдержанность.

– Она мертва, – ответил его светлость, проходя мимо него в большой холл, где стояли Хаутон и слуга его брата, покрытый дорожной пылью и грязью.

Герцог внес жену в спальню и осторожно уложил на кровать, выпрямил ей руки и ноги, аккуратно расправил мокрую одежду, протянул руку, чтобы прикрыть ее мертвые глаза и дотронулся до серебристо-светлых волос, мокрых и покрытых грязью. Опустившись на колени, он взял ее ледяную руку, прижал ее к щеке и заплакал.

Заплакал по своей пылкой юношеской любви, которая не принесла ни покоя, ни счастья той, которую он так любил. Заплакал по женщине, которую взял в жены, руководствуясь столь высокими идеалами, по женщине, которая только что лишила себя жизни перед лицом смертельной болезни, не пожелав принять помощи из его рук. Заплакал из-за своей собственной слабости и неверности. Заплакал от безысходности.