Вы должны понять, как труден был для меня прошедший месяц. И я обязан отдать ей год траура, Флер, и, конечно, моему брату тоже.

Я хотел, чтобы вы узнали об этом прежде, чем я уеду. И хочу добавить, что помню каждое слово, которое сказал вам, когда был в Уилтшире".

Флер снова опустила письмо на колени, аккуратно свернула его, и почти хладнокровно заметила, как дрожат ее руки.

Она мертва. Его жена умерла. Он написал, что она умерла по случайности, но в тот самый день, когда получила известие о смерти лорда Томаса. А лорд Томас был отцом леди Памелы. Выходит, она сама лишила себя жизни. Она сама, наверное, бросилась в озеро.

О бедный Адам! Бедный Адам! Как он должен винить себя.

Но Сибилла умерла. И он свободен. И после того, как пройдет год траура, он собирается вернуться в Уилтшир. Через одиннадцать месяцев. В конце сентября.

Нет, она не должна думать об этом. Не должна ничего ожидать. Одиннадцать месяцев показались ей целой вечностью. Все может случиться за это время. Один из них может умереть. Он может изменить своей привязанности. Или встретить кого-то во время своих путешествий. Или остаться там на многие годы. Леди Памела может не захотеть, чтобы он вернулся к ней.

Все может случиться. Одиннадцать месяцев назад она даже не подозревала о его существовании. А теперь ей кажется, что знала его всю свою жизнь. И она будет ждать его, а он так и не вернется.

Флер решила, что не станет больше думать об этом, встала с кресла и снова аккуратно прислонила письмо к вазе. Когда он вернется в конце года, тогда она и услышит, что он ей скажет. И если он не приедет, она не будет разочарована, потому что не ожидала его.

И все же в эту ночь и еще много ночей она мечтала о нем, и ей снился странный сон, будто их разделяет вода. Он был достаточно далеко от нее, чтобы как следует его рассмотреть. Он говорил ей какие-то слова, которые она не могла расслышать.

Она старалась стать хорошей учительницей и отдавала много свободных часов, обучая детей музыке. Частенько навещала скучающих соседей, преимущественно пожилых, которые были рады ей, сама принимала любое приглашение. И когда кузина Кэролайн вернулась домой – Амелия вышла замуж и жила в Линкольншире, – она принимала приглашения, даже зная, что и кузина поедет туда же.

А за дружбу с Мириам Флер держалась, как за якорь спасения.

И все же одиннадцать месяцев казались ей длиннее вечности.

– Папа, скоро мы приедем домой? – спросила леди Памела Кент; она сидела в экипаже напротив отца и поглаживала пальчиком нос собаки.

– Уже скоро, – ответил герцог. – Ты довольна? Мы с тобой увидели много интересного за этот год, не так ли? Может быть, теперь тебе будет скучно дома.

– Я не могу дождаться, когда окажусь там, – ответила она.