Только сейчас тут не было ни фонариков, ни музыки и не было Флер.

Герцог еще долго смотрел на залитую солнечным светом дорожку. Наконец, судорожно сглотнув, направил Ганнибала к дому.

Сибилла в это утро собиралась в Уолластон. Следовало позаботиться о том, чтобы она благополучно вернулась. Более того, он постоянно должен о ней заботиться. Сегодня такой чудесный теплый день. Может быть, она захочет погулять с ним, опираясь на его руку?

А может, будет холодна, как всегда.

Они уедут из Уиллоуби-Холла в конце сентября – более чем через три месяца после того, как Флер покинула его.

Герцог Риджуэй был доволен, что ему удастся провести хотя бы часть осени в Англии. Он осматривал свои земли, иногда пешком, но чаще – верхом. В пешие прогулки он брал с собой дочь и ее колли. Ребенок и собака радовались роскошной желтеющей листве и разноцветному ковру из опавших листьев у них под ногами. Памела любила ходить по хрустящему под ногами покрову.

Он знал, что ему будет не хватать всего этого зимой. Часто вспоминал долгие месяцы и годы, проведенные в кампаниях против Бонапарта, свою тоску по дому.

Но им надо уехать. Сибилла не хотела пускаться в дорогу и упрямо твердила ему об этом. Но в этом случае он использует свою власть и настоит на своем. И если у нее уже нет воли к жизни, то он проявит ее вместо нее. Он перельет в нее свою силу и добьется того, что она поправится.

Она старалась скрывать свою болезнь. Когда разъехались гости, вновь стала беспокойной, часто наносила визиты соседям. Иногда брала с собой Памелу, но чаще ездила одна.

Когда она приглашала к себе гостей, возбуждалась и была весела. Дункан Чемберлен в один из вечеров стал объектом ее откровенного флирта, отчего всем стало неловко. Риджуэй гостей не приглашал, чтобы не переутомлять жену.

Иногда несколько дней подряд из-за высокой температуры и кашля она не выходила из своих комнат. Герцог ежедневно навещал ее, справлялся о здоровье и старался вовлечь в разговор. Но она отказывалась от его общества, избегала разговоров о лечении, докторах, об Италии слышать не хотела.

В таком же состоянии она находилась и накануне дня, на который был назначен отъезд. Поздним утром Питер Хаутон принес ей почту, где было письмо от ее друга из Лондона, с которым она часто переписывалась.

День обещал быть хмурым и холодным. Небо готово было каждую минуту пролиться дождем. Самое время отправиться 9 теплые края, думал герцог, направляясь в детскую, где царило возбуждение, громоздились наполовину уложенные чемоданы. Потом он спустился вниз, чтобы нанести обычный визит жене, которая сегодня не спускалась к ленчу.

Армитидж доложила, что ее светлость ушла еще до ленча. Горничная подумала, что она вышла на короткую прогулку, и теперь не знала, что и думать.