Чуть дальше, у букинистической лавки, седовласый мужчина в потертом сюртуке увлеченно листал толстый фолиант, а из открытой двери типографии доносился характерный запах свежей краски и шум печатных станков.

На площади Святого Михаила уличный художник быстрыми штрихами набрасывал портрет юной девушки, пока её кавалер нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Вокруг фонтана, украшенного бронзовыми дельфинами, играли дети, их звонкий смех разносился над площадью, смешиваясь с криками голубей и мелодичным боем часов на башне старой ратуши…

— Кстати, о предстоящих выездах… — произнёс мсье Арчи, отвлекая меня от созерцания городских пейзажей за окном кареты. — Вам понадобится новый гардероб. Не поймите меня превратно, но компаньонка графа Блэквуда должна выглядеть подобающим образом. Я уже договорился, чтобы завтра вас посетила модистка.

— Но мсье Арчи… — начала было возражать, но мужчина решительно меня перебил:

— Даже не пытайтесь спорить. Считайте это частью ваших рабочих обязанностей. К тому же — добавил он с лукавой усмешкой, — Мадам Дюбуа — настоящий художник своего дела. Её платья носит половина элшиморской знати, а вторая половина мечтает об этом. Недавно она вернулась из Лартина с новыми эскизами, и, признаюсь, мне доставит особое удовольствие наблюдать, как чопорная леди Уилкинс подавится своим послеобеденным чаем, когда увидит вас в одном из её творений на следующем благотворительном вечере.

— Хорошо, — нехотя согласилась, понимая мсье Арчи, про себя же решив, непременно оплатить наряды, как только появится такая возможность.

Вернувшись в особняк, мы снова отправились в сад. На этот раз мсье Арчи признался, что прогулки — это не просто прихоть.

— Лекарь настаивает на ежедневных моционах. Говорит, что в моём возрасте движение — это жизнь. Но, признаться, — добавил он с озорным блеском в глазах, — гулять в приятной компании гораздо веселее, чем в одиночестве считать шаги…

Вечер завершился в библиотеке, где я читала вслух новеллы Мартина Дерзана. Мягкий свет камина создавал уютную атмосферу, а голоса героев, казалось, оживали в полумраке комнаты, заставленной книжными шкафами до потолка. Когда часы пробили десять, мсье Арчи, отложив свой неизменный монокль, с теплой улыбкой пожелал мне спокойной ночи и, опираясь на трость, неторопливо покинул библиотеку.

Спустя пару минут, бережно вернув книгу на полку красного дерева, я последовала его примеру. Поднимаясь по широкой лестнице в свою комнату, я поймала себя на мысли, что этот день, несмотря на его насыщенность, пролетел удивительно легко. В моей новой жизни появился свой ритм, своя мелодия, и что самое удивительное, она звучала на удивление гармонично.