— Да, конечно, — отозвалась Анна, слегка кивнув, и устремилась к выходу.

— Не стоит, спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как в груди поднимается теплая волна благодарности, но мои возражения остались незамеченными. Глубоко вздохнув, я поспешно поднесла кружку к губам и сделала большой глоток травяного отвара, пытаясь проглотить комок, застрявший в горле. Жидкость тотчас окутала горло густым, обволакивающим теплом, которое медленно разлилось по телу, словно мягкое покрывало, постепенно унося с собой остатки напряжения и тревоги. Я всего лишь на мгновение закрыла глаза, позволяя этому теплу проникнуть глубже, чувствуя, как тягостное беспокойство начинает растворяться, рассеиваясь в мягкой, густой темноте, которая медленно окутывала мое сознание, принося краткое, но столь желанное облегчение…

— Эмилия… — будто издалека донесся до меня приглушенный и неясный голос, отзываясь где-то на границе моего сознания. Мир вокруг был размытым, подернутым легкой дымкой, и с каждым мгновением становился все менее реальным.

На какой-то миг мне показалось, что я парю в невесомости, окружённая бесконечной пустотой, в которой не было ни времени, ни пространства. Лёгкий страх холодной волной пробежал по моему телу, но тут же исчез. Вместо него пришло чувство умиротворения — мягкое и обволакивающее, оно, словно шелковистое облако, окутало меня, лишая возможности думать о тревогах и заботах.

Мои мысли ворочались неторопливо, перетекая одна в другую, создавая причудливые узоры из воспоминаний, странных сцен и образов, но стоило мне сосредоточиться на них, как они тут же исчезали, ускользая, словно тонкие нити тумана под первыми солнечными лучами, оставляя после себя лишь легкий отблеск чего-то важного.

Я слышала звуки вокруг — приглушённые, неясные… чей-то голос, скрип половиц или шум ветра за окном — всё сливалось в один мягкий, приглушенный фон, погружая меня в забытье, где каждое движение становилось плавным и незаметным, а пространство вокруг теряло четкость, растворяясь в уютной дымке.

Я находилась на самой грани между сном и явью, где реальность расплывалась и казалась почти призрачной. В этом полусне я ощущала лёгкое прикосновение чьих-то пальцев — оно было таким нежным, словно меня касались пером, и я не могла понять, было ли это на самом деле. Руки скользили по моему телу, даря тепло, странно успокаивающее и незнакомое. Затем мне пригрезилось чье-то дыхание — рваное, обжигающее. Оно касалось моей щеки лёгкими, едва уловимыми порывами.

Моё сознание сопротивлялось, то погружаясь глубже, то всплывая ближе к поверхности, но эти прикосновения и дыхание удерживали меня на грани, не позволяя ни уснуть, ни пробудиться.