Там два добермана в юбках, вполне достаточно для счастливого свидания.

— Хорошо, — подумав, сказал он. — Приезжай часов в пять, я распоряжусь.

В пять я была около его дома, охранник встретил меня возле калитки. Надежда Степановна ждала в дверях.

— Разувайся, — рыкнула она грозно. — Нечего грязь с улицы таскать. И руки вымой, прежде чем идти к ребенку.

Я сбросила туфли и прошла в ванную. В детскую она направилась вместе со мной.

— Полчаса. И я буду рядом.

— Это так необходимо?

— А ты как думала? От такой, как ты, можно ждать чего угодно. Еще наберется от тебя всяких пакостей.

Полчаса под неусыпным оком дракона в белом переднике были для меня сущей пыткой.

— Все, — сказала Надежда Степановна, поднимаясь ровно через тридцать минут. — Ребенка пора кормить.

Она взяла его из моих рук, и тут я увидела, как она смотрит на него, как бережно держит, и поняла, что тетка-дракон не просто привыкла к нему — она любит моего сына. И простила ей все. И сказала то, что и не думала говорить минуту назад:

Надежда Степановна вроде бы растерялась. Мы стояли и смотрели друг на друга, она нахмурилась и вздохнула, а потом сказала то, что, наверное, тоже не собиралась говорить:

— Ты не переживай, Коленьке здесь хорошо, отец его любит.

В комнату заглянула няня и шепотом сказала:

— Не беспокойтесь, я ухожу, — заторопилась я.

Мы столкнулись с ним в дверях, Рахманов окинул меня взглядом, придерживая дверь, а я молча выскользнула на улицу. На следующий день, ближе к вечеру, он приехал ко мне.

— Прекрасно выглядишь, — сказал, когда я открыла дверь. — Антон уверен, что ты страдаешь, а непохоже. Может, менты не такие уж идиоты, подозревая тебя? Может, ты сама убила мужа?

— Может, — кивнула я. — Ты приехал, чтобы услышать мое признание?

— Следствие не закончено. Я приехал кое-что обсудить.

Он устроился в кресле, с неприязнью оглядываясь. Его раздражало все, и я в первую очередь.

— С работы уволилась? — спросил хмуро.

— Зачем мне работать, твоих денег более чем достаточно.

— И что ты собираешься делать?

Я подошла к окну и стала смотреть во двор, чувствуя взгляд Рахманова. Через минуту он оказался рядом.

— Кажется, у нас у всех непростой период, — неожиданно сказал он. Голос звучал странно, как будто он пытался справиться с волнением, знал, что это у него не получается, и злился на себя.

Олег положил мне руку на плечо, и я осторожно ее погладила, по-прежнему глядя в окно. Он все-таки задал вопрос, без которого не мог обойтись.

— Не больше, чем тебя, — ответила я. — Просто он обещал вернуть мне ребенка.

— Был более простой способ, — еще тише сказал он, я молчала, и его это тревожило. — Мы могли бы… — он вздохнул. — Почему бы нам не отправиться отдохнуть куда-нибудь?

— Вместе с Коленькой? — резко повернулась я.