— Привет жене и дочке! — зло сощурившись, процедила Бэлла и с грохотом захлопнула дверь прямо перед носом чёртового провокатора.

— Я вам не помешал? — сухо поинтересовался Давид, взяв Родьку на руки.

— А я должна отчитываться?

— Нет. Но и хамить мне не должна.

— Вот это точно! — подала голос Мотя.

— Я и не хамлю.

— Хамишь.

— Тебе показалось.

— Па-па! Па-па!

— Почему он зовёт тебя так?

— Возможно, потому что парню нужен отец. Откуда мне знать?

— Ты сейчас намекаешь на то, что как мать я не справляюсь? — у Бэллы задёргалось веко. Она на мгновение зажмурилась, надеясь, что так ей удастся избавиться от тиков.

— Па-па! Па-па!

— Вовсе нет. Я вообще о другом. Ты какая-то дёрганная сегодня. У тебя месячные, что ли?

Мотя за спиной хохотнула. Бэлла бросила на неё злобный взгляд.

— Не уверена, что это тебя касается.

Давид улыбнулся, демонстрируя белые, идеально ровные зубы. Подошёл к ней на шаг, и из-за того, что он так и продолжал сжимать в руках Родика, Бэлле это показалось безопасным. Обхватил ладонью затылок, чуть наклонил её голову, наклонился сам и шепнул прямо в ухо, заставляя приподняться тонкие волоски у нее на голове:

— Ещё как касается. Я такого напланировал на этот вечер, ты бы знала. Месячные этому могут здорово помешать. Впрочем, и в этом случае, уверен, мы что-нибудь придумаем.

Он выбил из неё всю злость одним махом. В конце концов, эта самая злость была не более чем защитной реакцией, и избавиться от неё оказалось несложно. Гораздо, гораздо сложнее было держать лицо. Точнее, форму, чтоб не растечься лужей прямо у его ног. А ведь она уже чувствовала предпосылки. В определённых местах Бэлла стала ну очень влажной.

— Так что?

— Что?

— У тебя месячные?

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты ужасно прямолинеен?

— Я врач. Привык сразу же переходить к сути проблемы. К тому же с тобой иначе нельзя.

— Почему это?

— Потому, что ты слишком пугливая.

— Кто? Я?! Это говорит лишь о том, что ты ни черта обо мне не знаешь.

— Так расскажи мне. — В ответ Бэлла напротив захлопнула рот, так, что даже клацнули зубы.

Глава 16

Вот, значит, какой он, этот самый Родион. Которого Бэлла ему представила, как друга, а потом ещё и намеренно упомянула о наличии у того жены и дочки, тем самым подчёркивая, что между ними ничего нет. Или же… или же плевать ей было на Давида? Что, если её слова в противовес тому, что Гройсман себе надумал, были адресованы исключительно любовнику, которого она банально хотела достать? Ведь какая барышня на вторых ролях рано или поздно не попыталась бы выйти на авансцену? Такое быть тоже могло, да. Но тогда бы Давиду пришлось признать, что все его выводы о Бэлле изначально неправильны.