Я схожу в аптеку, — говоря это, Гройсман машинально растёр бедро. Любая другая на месте Бэллы не обратила бы на это никакого внимания, а она, та, чьё выживание однажды стало напрямую зависеть от таланта предугадывать настроение находящегося рядом мужчины, обратила… И оценила его идущую вразрез со здравым смыслом готовность помочь.

— Не нужно. Вам нездоровится. Лучше я закажу доставку.

— Говоришь со мной, как с настоящей развалиной… — проворчал Давид.

— Нет. Просто иногда лучше не геройствовать. Ч-чёрт… Я телефон дома оставила.

— Закажи с моего. Или лучше я сам закажу.

Гройсман справился гораздо быстрей, чем она придумала достойный предлог отказаться от его помощи.

— Ну что ты на меня волком смотришь? Я же вроде ничего такого не сделал. Даже целоваться не лез, — поддел то ли её, то ли себя самого. И как-то сразу всё, что он тогда сделал, приобрело совершенно иной окрас.

— Да нет же! Я, наверное, просто… — он ей здорово помог, и это заслуживало, по крайней мере, честности, поэтому Бэлла через силу все же закончила: — …я, наверное, не привыкла.

— Что тебе покупают таблетки?

— И к этому тоже. Знаешь, я, пожалуй, всё же пойду… — Бэлла дёрнулась, но он не дал ей встать, накрыв своей тяжёлой большой ладонью её руку и тем самым будто пригвождая… нет-нет, не к столу. К себе. Дыхание Бэллы замерло в лёгких.

— Извини. Я… боже, я не собираюсь делать что-то против твоей воли.

— У меня этого даже в мыслях не было.

— Было. Я сам дал тебе повод так думать. О чём уже тысячу раз пожалел. Это должно было быть… Я не знаю… Шалостью?

— Ты у меня спрашиваешь? — вопреки своему поганому настроению, Бэлла искренне улыбнулась. — Брось, Давид. Ничего не произошло.

— А если я скажу, что хотел бы повторить?

Бэлла уставилась в пол, но он успел увидеть, как прежде изумленно расширились ее глаза.

— Ой, кажется, Родик проснулся. — Радуясь, что это избавило её от необходимости что-то ответить, Бэлла вскочила, торопливо подошла к сыну, который со сна да ещё в незнакомом месте, похоже, никак не мог прийти в себя. Удивлённо хлопал глазами и кривил губы, готовый в любой момент разреветься. — Он горячий.

— Несколько дней температура подержится. Это нормально.

Бэлла кивнула. Родька положил голову ей на плечо и, сунув кулачок в рот, внимательно уставился на Давида. А ведь если бы не тот горе-скутерист, что чуть было не переехал её сына, они бы могли не познакомиться. Скорая могла не успеть, и тогда…

— Ну, тогда мы пойдём. Дома у меня есть жаропонижающие.

— Останься. Вы мне не в тягость. Так будет спокойнее. Забирай лекарства и приходи.

Ей хотелось… Он прав, так было бы и спокойней, и безопасней. Для Родиона — так точно. Но не факт, что для неё.

— А может, лучше ты к нам? — сама себе удивляясь, спросила Бэлла.