Отвратительные слова Якопо о том, что он с ней сделает, промелькнули в моей голове, сопровождаемые мрачным удовлетворением от того, что он никогда не прикоснется ни на сантиметр к моей сестре.

— Хотел тебе сказать… — начал я, но замолчал, когда Инес повернулась ко мне. Она знала, что Якопо мертв. Полное облегчение отразилось на ее лице. — Тебе не положено подслушивать на собраниях, Инес. Отец накажет тебя.

Отец ожидал, что я тоже накажу ее, но я не стал этого делать. Я бы не стал поднимать на неё руку или причинять боль каким-то другим способом. Он никогда не мучил ее так, как меня, но он бил ее и обращался с ней так, будто она была менее достойной. Мой отказ сделать то же самое привел его в бешенство.

Инес устремилась ко мне и бросилась в мои объятия, крепко обнимая меня.

— Я так счастлива, так счастлива, что он мёртв. Это ужасно, что я радуюсь чему-то подобному, но я счастлива. Могла бы станцевать от радости. С тех пор, как я узнала о помолвке, я каждый день молилась, чтобы он умер, и теперь мое желание исполнилось. Я знаю, что это был ты. Знаю, что ты убил его, чтобы он не смог причинить мне вреда.

— Инес, — предостерегающе прошипел я. — О чем ты говоришь?

Она подняла свои голубые глаза, полные благодарности.

— Знаю, что это был ты. Не надо лгать. Я знаю, что ты сделал это, чтобы спасти меня от него.

Я ничего не сказал, потому что Инес слишком хорошо меня знала. Что бы я не ответил, это не переубедит ее.

— Спасибо, что спас меня. Спасибо, Данте. Спасибо, спасибо, спасибо.

Слезы снова наполнили ее глаза, и моя грузная клетка сжалась. Она прислонилась лбом к моей груди, прерывисто вздохнув.

— Спасибо, что убил его.

— Инес, — прохрипел я. — Ш-ш-ш. Никто не должен знать. Якопо был убит Братвой, ясно?

Она отстранилась, мягко улыбаясь.

— Карле так повезло, что она станет твоей женой. Если бы она знала, как ты благороден, то перестала бы так переживать.

Мои брови сошлись на переносице.

— Карла беспокоится о том, чтобы выйти за меня замуж?

Инес и Карла были подругами с тех пор, как я себя помню, и именно поэтому я знал Карлу, несмотря на ее низкий статус: вторая дочь Капитана — по словам моего отца. Знание того, что они болтали обо мне за моей спиной, не очень-то меня устраивало. Я не замечал Карлу до тех пор, пока год назад не отвозил ее домой после того, как она посетила наш дом. Это было неуместно, но Инес чувствовала себя недостаточно хорошо, чтобы присоединиться к нам. Тридцатиминутная поездка в час пик вынудила нас на диалог, и ее мягкий колыбельный голосок, когда она говорила со мной о таких обыденных вещах, как шитье или готовка, дало мне чувство спокойствия. В то время как спокойствие всегда отражалось на моей внешности, истинное спокойствие внутри меня ускользало. Я начал обращать на нее более пристальное внимание.