Ему все эти месяцы нужна помощь, но до этого никому нет дела, кроме тебя.

– И тебя, Шарлотта, – тихо отозвался Люсьен. – Ты пытаешься оказать ему эту помощь.

– Речь не обо мне, Люсьен. Ему нужна не чужая девчонка, с которой он только познакомился, а кто-то, кого он хорошо знал до произошедшего. Но все махнули на него рукой, да?

– Они сделали все возможное, – судя по голосу, Люсьен тоже старался успокоиться. – Ты в порядке? Мне приехать к тебе? Я…

Я шмыгнула носом и вытерла его рукавом.

– В порядке. Прости, что набросилась на тебя. Я просто… немного расстроена.

– Тогда я буду такой же, как остальные, – я сделала глубокий успокаивающий вдох, стыдясь своей вспышки.

 – Обещаю, я не брошу его. Я буду делать свою работу, но не могу…

Я чуть не выпалила, что не могу больше настолько сближаться с Ноем. Слишком поздно. Боюсь, я уже опоздала с этим.

– Ничего. Прости, что побеспокоила тебя. Мне правда жаль. Не знаю, что на меня нашло. Я отпускаю тебя.

После короткой паузы Люсьен произнес:

– Я закончу наш разговор, Шарлотта, только если ты скажешь, что с тобой действительно все в порядке.

– Я в норме. Правда.

– И Ной.

Он спит. Я побуду в гостевой комнате на третьем этаже, на случай если у него снова заболит голова.

– Благодарю тебя, Шарлотта. Не передать словами, какой покой ты принесла в мое старое сердце.

Я завершила разговор с Люсьеном. Мне бы тоже хотелось покоя в сердце. Выронив телефон из рук, я плакала, пока страх повтора ужасной мигрени не отступил.

Однако слезы осушило жуткое осознание: если бы меня не было рядом, Ной оказался бы в настоящей беде. Может быть, в самой худшей.

Я пообещала Люсьену, что не брошу Ноя, но себе поклялась в гораздо большем.

Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ему и облегчить его боль, когда никто другой даже не пытается этого сделать.

Дверь открылась, и мне придется переступить порог. Пути назад нет.

Его слова вспомнились мне в предрассветные часы после мигрени.

Надежда. Чертова надежда. Она продолжает жить во мне, расти и шириться. И когда девушка, делящая с тобой дом, оказывается прекрасной не только в душе и сердце, но и телесно, когда оказывается, что она столь же нежна на вкус, как и ее характер, на ум опять приходят эти «может быть».

Может быть, мои слова, сказанные ей, – ложь.

Может быть, я могу быть тем, кто ее заслуживает. Может быть, стиснув зубы и исходя по́том, как на физиотерапии, я смогу влиться в мир слепых, чтобы ей не пришлось постоянно прибираться за мной и силком вытаскивать мою задницу на улицу. Бесконечная тьма никогда не рассеется. Это данность. Но поцелуй с Шарлоттой был в ней вспышкой яркого света. Кометой.

Может быть. «Может быть» – это оттенки серого вместо черного. Сладчайшая пытка.

«Может быть» – это надежда.

Меня разбудил скрип паркета.