– Потому что, возможно, тогда я не боролся бы за жизнь.

Моя рука, обнимающая его, напряглась.

– Спина походила на мясную рваную тряпку, поэтому мне пересадили кожу с бедра на плечи. Потом я чуть не умер от маленького фиаско докторов – заражения. Затем меня засунули в реабилитационный центр для физиотерапии. Мне слов не хватит описать, каким адом для меня, слепого, было это место. Но я выдержал, оправился, если не считать безобразных шрамов, мигреней, от которых чуть не лопается голова, и неконтролируемой смены настроений. Мои сувениры. Я думал, если зрение вернется, все это стоит того.

«Но оно не вернулась», – мысленно закончила я за него.

Я погладила его по щеке, боясь, как бы напряжение снова не привело к ужасной мигрени, и Ной слегка расслабился.

– Везунчик, – говорили они. – Мог умереть.

Как будто это было новостью для меня. Меня могло парализовать, я мог превратиться в овощ. Повреждение мозга могло быть гораздо хуже: от удара о камни или от того, что я проглотил половину океана. Я мог потерять ногу из-за заражения. Я мог, мог, мог… И все это время я сидел в темноте, желая только кричать не останавливаясь.

Я по-прежнему этого хочу, но рвать глотку без конца не выйдет, поэтому я слушаю музыку на высокой громкости и лежу в кровати, ненавидя всех и вся и чувствуя себя проклятым-чтоб-меня-везунчиком.

– Тебе не дали погоревать о том, что ты потерял, – с теплотой заметила я.

Ной вскинул голову, его лицо исказили боль и удивление, словно мои слова – последнее, что он ожидал услышать. Взгляд ореховых глаз метнулся вправо и влево, пытаясь найти мои глаза и посмотреть в них.

– Как у тебя это получается? – выдохнул он. – Откуда ты знаешь, что сделать или сказать, чтобы я почувствовал себя…

– Неущербным.

Ты вселяешь в меня чувство, что у меня есть шанс на что-то, кроме этих страданий.

– Но у тебя действительно есть этот шанс, Ной… – прошептала я со слезами на глазах.

– Боже, Шарлотта. Я не заслуживаю тебя.

– Не говори так, – я усиленно заморгала, но это не остановило слезы.

– Но я и правда не заслуживаю, – он нашел ладонью мою щеку и стер большим пальцем слезы. – Не плачь из-за меня. Пожалуйста, не плачь. И не позволяй мне поцеловать тебя. Я не должен…

Но он поцеловал меня.

Я задержала дыхание, сердце бешено колотилось в груди, когда Ной накрыл мои губы своими, подарив мне самый нежный поцелуй в моей жизни.

Сердце пропустило удар, пока он касался моих губ сладко и невесомо, а потом с тихим стоном придвинулся, чтобы углубить поцелуй. Его рот был влажным и теплым, и наши языки на короткое чудесное мгновение сплелись. Внизу живота разлилась тяжесть, и я притянула Ноя к себе, чтобы целовать его снова и снова. Целовать всю ночь напролет, потому что теперь, когда мы сделали это, я не хотела, чтобы это прекращалось.