С ним! Не с тобой! У тебя был шанс, но ты уехал, повелся на мое обидное: «Убирайся». Ты не стал бороться за нас. Ты просто пошел по простому пути, потому что сложный не для тебя.

5 лет прошло. Я была занята. Училась. Дружила. Жила. Я совсем не думала о тебе! Почти не думала. Почти не искала похожий образ. Почти не бежала за ним. Ну, а вдруг? Я тебя разлюбила, понятно?! Разлюбила! Ты умер для меня в тот день. Ты привидение. Тебя не существует. И подвала, в котором нас заперли, не существует! Это просто кошмарный сон, а ты его часть. Все в прошлом. Все прошло!

5 лет прошло. Зачем ты вернулся? Зачем карябаешь затянувшиеся раны, пуская кровь? Говорят, с глаз долой из сердца вон. Но ты, как шрам, остался воспоминанием о том, что случилось. О том, как двух чужих людей заперли, как мышей в банке, наблюдая, как быстро они друг друга сожрут. Ты притворялся влюбленным, я притворялась, что верила.

Через полчаса все кончится. Я сотру тебя из памяти одним простым хлестким «да» у алтаря. Я сотру тебя из памяти, я выведу шрам. Через полчаса.

Минута тянется, словно паленая резина, почти отравляя своим едким запахом.

В голове мелькают образы, от которых я всегда отбивалась, а сейчас их слишком много. Они нападают на меня толпой, рвут на части. Они толкают меня в пропасть, в которой единственная опора – его губы. Все такие же. Твердые, полные.

Сейчас, сейчас, я только потрогаю его, чтобы точно понять, что все закончилось, чтобы не сомневаться в себе, в любимом, чтобы не жалеть потом, что решилась на этот шаг.

Еще минуту этого влажного касания губ, языков, чтобы поставить жирную точку в нашей истории. Понять, что мы никогда и не были созданы друг для друга. Случайные попутчики, которые должны разойтись на будущей остановке. Махнуть друг другу рукой и забыть.

Как руки дрожали, как стягивало все внутри, как в груди отчаянно билось сердце! Забыть, забыть, каким Демьян бывает нетерпеливым.

Каким без башенным и диким!

Какими грубыми могут быть руки, если он злится или торопится. Какими, в противовес, могут быть губы, словно смягчая, не давая отказаться от неизбежно задранного свадебного платья, порванных чулок.

Выгибаюсь дугой в тот миг, когда его пальцы жмут на ластовицу кружевных трусиков, словно убеждаясь, что под ними влажно.

Я вздрагиваю всем телом, стону ему в губы, когда он рвет кружево, открывая для себя дверь, в которую входил лишь он. Сегодня ночью я пущу туда другого, но сейчас я даже пошевелиться не могу, ощущая это тугое вторжение, липкую влагу и гортанный стон. Мы проваливаемся в эту пропасть вместе, не смея разлепить губ, мы просто теряемся друг в друге, в шумных вздохах, в пошлых стонах и совершенно аморальных звуках, что издают тела.

Мы порочные, мы грязные.

Мы измарались в том подвале и так и не смогли отмыться. За пять лет не смогли.