Достав из сейфа пачку серо-голубых купюр, обвязанную ленточкой с магическими печатями Национального банка Латории, положил ее на середину стола.

– Твоя премия, Эйден, благодарю за службу.

Страж за деньгами не потянулся – стоял неподвижно и пристально глядел на лорда. И треск дров в камине казался неестественно громким.

– Что-то не так? – Свер вскинул сизую бровь.

– Мне не нужна премия.

Вторая бровь хранителя взлетела на лоб.

– Вот как? А что же нужно нашему герою? – В голосе уставшего мужчины иронии не слышалось – он по-настоящему утомился и жаждал лишь покоя и немного уюта.

– Синхронизируйте график Изольды с моим.

– Она стажер, у нее нет ночных смен.

– Повысьте ее. Стажировка у мастера Врана для чужаков, чтобы сразу не испугались условий Севера.

Лорд-хранитель задумчиво потер подбородок и понимающе усмехнулся:

– Хочешь проводить с женой… с фиктивной женой больше времени?

– Хочу присмотреть за ней, раз Кастанос на свободе.

Уголок рта лорда недовольно дернулся. Он ненавидел, когда указывали на его просчеты.

– Ладно, присматривай.

– К законному выходному вы дадите нам еще два дополнительных, начиная с завтрашнего дня.

– Фрост, не наглей! – возмутился лорд. – Погулять на ярмарке и в день Перелома зимы хотят многие!

– Мы молодожены, и я завалил горбача. Лишайте выходного того, кто проиграл семейные деньги в клубе Кастаноса.

– Откуда знаешь про Йохана?

Фрост промолчал, и хранитель кивнул:

– Что ж, молодоженам полагается небольшой отпуск. Изольда получит юго-восточную стену.

– Благодарю. – Здоровенный боевик кивнул и, не дожидаясь разрешения, покинул кабинет.

Хранитель крепости не сразу пришел в себя от запредельной наглости.

Ощущение, что не он был хозяином положения, не желало отпускать.

Прежде чем начать раздавать долговые расписки и произносить прочувственные речи о недопустимости повторения подобного, лорд Свер налил коллекционного коньяка и выпил, не ощущая вкуса.

Неприятно, когда обычный страж ставит условия, как будто имеет на это право.

А может, и имеет. Задумавшись, мужчина плеснул себе еще полстакана золотистого напитка.

Я чесала черного в коричневых пятнышках звереныша и чувствовала, как отступает напряжение.

У маленького ньйора глаза открылись день назад, и он по привычке тыкался мордочкой, чтобы не только обонять, но и «видеть» мою руку. Доверчиво подставлял самую пушистую часть тела – округлое после лежания под мамой-ньйором пузико, и мурлыкал. Потешный…

А вот людям лучше не показывать свои уязвимые места – могут не погладить, а ударить.

– Поехали домой, Иза.

Я вздрогнула и обернулась к неслышно подошедшему Фросту. Как у него получается так тихо передвигаться? Будто призрак плыл над землей, не тревожа ее.