— Поздравляю тебя мой мальчик, — герцог Фалжо с трудом улыбнулся, — я рад, что дожил до этого дня и собственноручно короновал сына моего дорогого друга... Правь справедливо и честно, так же, как твой отец...

Эта напутственная речь не была предусмотрена протоколом, но никто не посмел остановить старика. Он уже много дней лежал в постели не вставая, но сегодня пришел, чтобы исполнить свой долг.

Селеса все же не сдержалась и громко разрыдалась, причитая и завывая на крестьянский манер. Она уткнулась в грудь Жерена, который впервые на моей памяти растерялся и не знал, что делать.

А у меня в голове звенело от напряжения... Клятва сбылась, корона на голове моего брата, но я пока не чувствовала в себе никаких изменений. Возможно, это еще не все? Крошечная надежда забрезжила на краю сознания...

Фиодор легко поднялся по ступенькам к трону. И с легкой улыбкой сел, опуская ладони на подлокотники. Он знал, я рассказала, что сейчас артефакт попробует его кровь...

Раздался тихий переливчатый звон... Я вздрогнула, чувствуя, как в груди появилось странное, сосущее чувство... Вот и все, пришло понимание. Сейчас все закончится. Призванная душа Елены Анатольевны получит свободу и уйдет, оставляя Елину одну. И это буду уже не я... Не совсем я...

Я закрыла глаза и провалилась в темноту, успев заметить, как дрогнула рука дочери на моем локте и как побледневший Фиодор вскочил с трона.

— Елька, я не знаю, почему я раньше ничего не заметил. Но ты же понимаешь, что он тебе совсем не пара, — Жерен по старой привычке говорил очень тихо. Как будто бы мы все еще вели секретные беседы в харчевне Нижнего города, посреди шумного зала полного людей, а не в кабинете в личных покоях королевской семьи.

— Я знаю, — вздохнула я... К счастью мой обморок в тронном зале, вызвавший переполох прямо во время коронации, произошел совсем не из-за того, что половина моей души улетела прочь. Нет, с душой, по ощущениям все было нормально. Хотя память Елены Анатольевны словно покрылась тонкой паутиной. Я помнила все, но довольно нечетко... Как будто бы это была не память, а какие-то детские фантазии.

— Как ты, вообще, умудрилась связаться с ним?! — Жерен смотрел на меня с недоумением. — Вокруг тебя десятки мужчин с отличной родословной, с сотнями поколений титулованных предков, с замками и прислугой... Но ты опять наступаешь на те же грабли?! Я не понимаю...

Я снова вздохнула... Да, мой друг во всем прав. Поэтому мы никому и ничего не говорили. Знали, что нас не поймут и осудят. Даже Жерен нас осуждает. А он, вообще-то, наш общий друг... И это он еще не знает, почему я упала в обморок. Еще никто не знает, кроме меня и Алиса.

— Сердцу не прикажешь, — попыталась оправдаться я.

— Елька, — покачал головой Жерен, — ты и сама прекрасно знаешь, что сердце может ошибаться.