– Но, учитывая особую подлость бабкиного доноса, считаю, что дед сделал все правильно, – Денис подскочил и заходил по комнате. А потом принялся раздеваться. Стащил с шеи галстук, расстегнул рубашку.

– Что ты делаешь? – воззрилась на него удивленно Нина.

– Я устал и хочу поваляться с женой. Пожалей меня, девочка...

– Что? – переспросила Нина, увидев красное вспухшее пятно на руке мужа.

– Велели день не мочить, – как маленький насупился он, показывая ей предплечье.

– Что это? – охнула Нина, вглядываясь сначала в покрасневшую плоть, а затем и в рисунок. На предплечье Цесаркина красовалась точно такая же татуировка, как и у нее на затылке. Древние руны "Любовь" и "Верность" переплетались в затейливом узоре.

За неполные шесть лет Пеппе стал отшельником. Редко выходил на улицу, боясь нарваться на людей Риохи. Хвала интернет-доставкам и торговле онлайн. Он жил в узкой, словно шкаф, мансарде, выходящей окнами на маленький кургузый канальчик, буквально в двух шагах от знаменитого Гранд-канала. Именно в этом месте, где стоял дом, водная улица изгибалась. И получалось, что из окна мансарды в одну створку Пеппе видел величественную магистраль Венеции, а во вторую – узкую протоку и отель «Сант-Анджело», расположившийся на другой стороне. Зарабатывал на жизнь тем, что помогал престарелой тетке управляться с расположившимся на первых двух этажах маленьким хостелом. Нет, к менеджменту его никто не допускал. А вот устранить протечку унитаза, почистить засорившуюся раковину или выбить матрац в каменном, будто колодец, дворе, это всегда, пожалуйста! Пеппе постоянно находился в отеле и чуть что спешил на помощь, ежедневно проклиная тот день, когда польстился на бриллианты Риохи. Содержимое тайника давно сплыло, словно и не было. А вот люди Диего шли по пятам. Правда, шеф не сразу начал погоню, но через полгода после пропажи прозрачных как слеза камней, земля под ногами загорелась у многих. Спасибо двоюродному брату, что вовремя отвез к своей матери, склочной тетке самого Пеппе. В свободные минуты, а иногда и дни, он бездумно пялился в телевизор или, погасив полностью свет в своей конуре, наблюдал за парочками, поселившимися в номере люкс соседнего роскошного отеля. Огромные стрельчатые окна как раз находились вровень с его подоконником, и если распластаться на старом мраморе, то никакого порно не надо. Вечером, когда с Канала тянуло прохладой, Пеппе продолжал следить, вооружившись старым цейсовским биноклем, доставшимся от теткиного мужа. А иногда, не в силах расстаться со своими «гостями» – так мысленно он называл объекты наблюдений, Пеппе замечал, когда любовники, устав от постельных игр, устремлялись вниз, на улицы старого города, больше походившего на театральные декорации. И тогда Пеппе тоже вступал в игру.