– И деньги эти… Как свадебный подарок много, а как компенсация отцу – слишком мало. Только Леру с Юлей позлить».

Нина всхлипнула, а потом разревелась, понимая, что их с Денисом брак обречен.

«От силы год, – предупредила она саму себя. И хоть Цесаркина ведомым не назовешь, но вода и камень точит».

«Дураненой,– как мантру повторила Нина, коченея от потаенного страха. Но вечно помогавшая присказка ей покоя не принесла. От предчувствия разлуки с Денисом сжималось сердце, не давая сделать полноценный вдох или выдох. – Рано или поздно все повторится, моя дорогая», – гаденько предупредил внутренний голос. Она снова попыталась отмахнуться от глупых мыслей, но в горле засел ком, а из глаз опять полились слезы. И, уткнувшись лицом в подушку, Нина разрыдалась.

Цесаркин бежал домой не разбирая дороги, и все никак не мог понять, почему на него обиделась Нина. Почему уехала не подождав?

Но, увидев незамысловатую вывеску неподалеку от дома, Денис остановился, раздумывая, а потом поднялся по шатким ступенькам и открыл дверь в маленький душный зальчик. В самом углу сидел крепкий усатый парень с полностью лысым черепом.

– Вы можете мне помочь? – обратился к нему Цесаркин.

– Конечно, – хохотнул тот и кинул на стол каталог. – Выбирайте!

Баюкая больную руку, Денис вернулся на Московскую, рассчитывая застать Нину дома, но в коридоре его встретила заспанная Герда.

"Опять облажался, хозяин?" -поинтересовалась она.

– Ничего я такого не сделал, – попытался отбрехаться Цесаркин, морщась от боли и тупея от нурофена.

" Вот и плохо, что не сделал", – попеняла Герда и лениво потянулась за поводком.

– Ладно, моя собака, – пробубнил недовольный Денис. – Будешь моим адвокатом. Поехали, вернем Нину.

Герда вопросительно глянула на него.

– Твою подруженцию тоже, – заверил Денис и, погрозив собаке пальцем, прямо в туфлях прошел в комнату бабки. Резко выдвинул ящик с документами и принялся там рыться. Нужный документ нашелся не сразу. Цесаркин пролистал пожелтевшие страницы в обратном порядке. Наткнулся на первую запись: «Принята в ресторан «Маяк» на должность посудомойки». Цесаркин, усмехнувшись невесело, глянул на следующие строки: «Переведена на должность официантки», а следом «Переведена на должность секретаря».

– Головокружительная карьера, баба Таня, – пробурчал себе под нос Цесаркин, прекрасно понимая, что эти записи в трудовой книжке только подтверждают рассказ Варвары. Он открыл первую страницу и обомлел. В графе фамилия оказалось две зачеркнутых записи.