Эту историю я знала давно. Что-то сама помнила, что-то при мне мать и Танька обсуждали. Одно могу сказать, Ваня обожал Татьяну и сильно приукрасил историю ее доноса....

– Что там можно приукрасить? – взвился Костик. – И так позор несмываемый! Бабушка -доносчица НКВД!

– Одну маленькую деталь, – хмыкнула Варвара и хитрым взглядом окинула Дениса. Но он уже догадался сам.

– Ты полагаешь? – напрягся он.

– Я точно знаю, – горько хмыкнула Варвара. – И Саша Тарантуль тоже.

– Погоди, Матильда, – предостерег Цесаркин.

– О чем вообще речь? Что за птичий язык? И почему наша тетка Матильда? – заорала Юлька.

– Тетя Юля, пожалуйста, – остановил ее вопли Цесаркин и снова уставился на Варвару. – Ты точно знаешь? Уверена?

– Конечно! – яростно закричала она. – Не хранил Петр Петрович никаких долларов. Где бы он их взял? Это Танька ему подложила, а потом донос написала!

– А она где взяла? – отмахнулась мать. – Сама подумай!

– Мне и думать нечего, – хмыкнула Варвара. – Танька сразу после школы устроилась работать официанткой в ресторан. «Маяк» назывался. Самый дорогой в городе. Там с директором шуры-муры водила. А у него – и валюта, и осетрина, и черная икра! Так что было откуда моей сестре взять доллары! Только директора этого потом ОБХСС арестовал. Громкий процесс был. Все газеты писали. Но, слава богу, Танька уже ушла из ресторана. Поругалась там с кем-то и в ЖЭК секретарем устроилась. А потом и Ивана встретила.

– Дед из любви к бабушке нам свою версию изложил и сверху пальцем пригрозил, – растерянно пробормотал Костик, – А бабушка наша еще та штучка была!

– Он любил ее, -всхлипнула мать и добавила с пафосом, – дай бог и вам найти такую любовь, мои сыночки!

– Я уже встретил, – рыкнул Денис и понесся к выходу.

Пройдя полквартала, Нина поймала себя на мысли, что у нее сейчас не хватит сил вернуться в квартиру на Московской. Внезапно захотелось поехать в Тарнаус. Обнять отца, прошептать ему на ухо «я люблю тебя, папа!», да и просто сидеть рядом, болтая ни о чем и обо всем сразу. Повинуясь спонтанному порыву, она тут же вызвала такси и отправилась к родителям. От нахлынувшей обиды щипало глаза. Для семьи Цесаркина Нина Тарантуль навсегда останется аферисткой, охомутавшей деда Ваню, а подлая Коржевская – святой великомученицей.

« И сколько при таком раскладе продлится наш брак с Денисом? – мысленно осведомилась она у самой себя. – Мишкина мать просто меня недолюбливала и тоже приложила руку к нашему разводу. Там была неприязнь, а тут ненависть».

Нина вытерла слезы тыльной стороной ладони и уткнулась носом в затылок Фиби.

А приехав домой, сразу рухнула в кровать, злясь на саму себя за бессилие.

« Иван Алексеевич покривил душой, выставив любимую Танечку маленькой глупышкой, – подумала Нина, и душа заныла от отчаяния.