«Только бы не жахнул кто-то из убийц в меня сверху вниз, прямо в затылок!..»

А наемники выхватили оружие и принялись палить – в белый свет как в копеечку, потому что куда и по кому стрелять, видно им по-прежнему не было.

Пык! Раздался снайперский выстрел с противоположной стороны, правое плечо первого убийцы окрасилось красным, он застонал, пистолет выпал из его рук. Пык! Второму наемнику пуля попала в голову. И тут же третий вскинул вверх руки, закричал: «Не стреляйте! Не стреляйте!» – и стал опускаться на колени.

А от домика Аллы Михайловны и с противоположной стороны, от дачи Любочки, уже бежали спецназовцы – с автоматами, в устрашающих шлемах и масках.

А на крыльце дома Долининой появился бледный, вытирающий платком лицо полковник Ибрагимов.

Поминки по Алле Михайловне решили отмечать в субботу, четырнадцатого октября. Хоть это было и не совсем правильно: девять дней, если отсчитывать от прошлой среды, наступало в пятницу, тринадцатого. Но уж больно день какой-то: пятница, тринадцатое… Кроме того, в свидетельстве о смерти, выданном ***ским моргом, датой смерти отчего-то значилось пятое октября, четверг прошедшей недели.

Только что, в четверг недели наступившей, Аллу Михайловну похоронили. В свидетельстве о смерти было сказано: «Внезапная остановка сердца». Версию о насильственном характере кончины судмедэксперт отверг, хотя не исключил, что «причиной остановки сердца могло стать использование лекарственных препаратов, примененных по отношению к потерпевшей помимо ее желания», и отметил синяки на запястьях и локтевых сгибах женщины: «вероятно, вследствие насильственных действий в отношении ее со стороны неустановленных лиц».

Несмотря на то что совсем недавно, позавчера, случились похороны, Елена настояла, чтобы девять дней отметили «как положено». И – на даче, которую так любила Алла Михайловна.

Пригласили и Валерия Петровича.

Полковник, несмотря на всю свою нелюбовь к скорбным ритуалам, обещал быть.

Кроме поминок, у него в Листвянке и окрестностях имелась еще пара дел.

Со следователем Анжеликой Ивановной они договорились встретиться в том же самом кафе, что и прошлый раз: неподалеку от прокуратуры, в час дня.

Валерий Петрович явился словно жених: с огромным букетом цветов – тюльпаны и ирисы, сам подбирал, и гигантской коробкой «Рафаэлло».

Анжелика пришла не одна – с обоими детьми. Проговорила, смущаясь:

– Извините, мне не с кем их оставить. Нашему папе приспичило свою колымагу на техосмотр везти.

Ребятки оказались умненькие, светленькие, некапризные. И для них у отставника нашлись подарочки – по шоколадке.