– Костюмы – отпад! – говорил Гена, когда они одевались в прихожей. – Спонсора Вероника…

– Вероника – это их режиссер, – вставила Таня.

– Спонсора Вероника откопала! – продолжал Гена набивать цену спектаклю.

– Деньги отмывает, – снова прокомментировала Таня.

– Да какая Вероника… Спонсор!

– Если ты не прекратишь, я… я… – Гена никак не мог придумать достойной угрозы. – Больше никогда не буду тебе готовить, – вдруг выпалил он.

– Все! Молчу! – замахала руками Таня, сделав испуганные глаза и выставляя его на лестницу последним.

Гена отвез их и Виталика во Дворец искусств. Потом было долгое ожидание в фойе. Их посадили в первом ряду. Глупая французская пьеска с переодеваниями и раздеваниями подошла к антракту, и они поплелись в ресторан. Здесь было людно, шумно, играла музыка. Они выпили, языки развязались, и как-то сам собой забылся повод, по которому они здесь оказались. Они пропустили начало второго действия. Потом они куда-то ехали, где-то еще пили, ели, танцевали… И вот оказались здесь, на маминой кровати.

Люде стало ужасно стыдно. Что же это такое случилось с ней вчера? Захотелось скорее от этого откреститься. Она осторожно заскользила по простыне, незаметно выбираясь из-под обнимавшей ее руки, пока рука не оказалась на пустой простыне. Потом соскользнула на пол. Вот тут она и увидела часы, показывавшие половину пятого. Почему-то она подумала, что еще есть время.

Вытащив из шкафа халат и полотенце, она на цыпочках вышла из комнаты и по темному коридору уверенно дошла до ванной. Раздвинула висевшее над ванной соседское белье и открыла душ. Она яростно намылила тело и долго стояла под сильными струями, делая их то ледяными, то горячими настолько, насколько смогла терпеть.

Потом вернулась в свою комнату с намотанным на голове полотенцем и в стареньком махровом халате, из которого отовсюду свисали вытянувшиеся петли, зажгла большой свет. Мужчина не проснулся. Она вдруг испугалась: не умер ли он. Подошла: нет, дышит. Как же его разбудить? Завела будильник и поднесла к его уху. Услышав звонок, он поморщился, попытался отвернуться и наконец открыл глаза, щурясь на яркий свет.

– Вам пора домой! – чуть помедлив, объявила она.

Он что-то побормотал, наверное, по-английски. Потом, видимо очухавшись и сообразив, где находится, стал подыскивать русские слова. Наконец нашел:

– Нет! Ванна будет в гостинице, – отчеканила она, глядя ему в глаза. – Понимаете? – Она пыталась найти в его лице отклик. – Здесь коммуналка. Сейчас встанут соседи. Вам пора домой! – внушала она ему.

Нет, всех этих подробностей он, конечно, не понял, но суть ухватил, потому что завертел головой в поисках своей одежды. Она бросила ему брюки и ушла за шкаф стелить себе свою постель.