– Зачем театрик! Ты будешь прямо в белом колпаке к клиентам выходить и жонглировать поварешками… Арткафе, так сказать…

Между тем застучали вилки, и все трое погрузились в еду. Люда никак не могла прийти в себя, машинально ела, не разбирая вкуса, и думала, как бы скорее уйти отсюда. Таня поглядывала на нее, что-то, видимо, соображая, поглядывала и вдруг поднялась.

Стукнула входная дверь. Они с Геной остались вдвоем.

– Знаешь, я ее не понимаю… – Эта неожиданная откровенность мужа хозяйки почему-то неприятно кольнула ее. Но он продолжал как ни в чем не бывало: – Ведь она актриса. И была на курсе из подающих надежды…

– Таня училась с тобой? – Для Люды это было открытием.

– Мы ж в институте и поженились. А потом родился Виталик, то-се… Она стала челноком, а потом втянулась – теперь от этого бизнеса за уши не оттащишь…

– Но она же вас всех кормит, – попробовала Люда вступиться за свою заказчицу.

– Да, конечно. Но, кажется, должна же и меня понимать…

Тут снова хлопнула входная дверь. Это вернулась Таня. И не одна.

– А я вам гостя привела. Знакомьтесь – Стив.

В комнату вошел тот рыжий, что сидел в квартире наверху и улыбался. Он по-прежнему улыбался. Татьяна затарахтела по-английски, усаживая его рядом с Людой.

– Людочка, наш гость – архитектор. Он приехал на какие-то переговоры. Может, между прочим, – она многозначительно помолчала, – тебе помочь…

– Да, я могу помочь, – вдруг подал голос рыжий.

Все посмотрели на него, как будто услышали голос неодушевленного предмета.

– Я немного говорю… по-русски… – Он говорил со слегка заметным акцентом. – Я брал русский в университете. – Он говорил с большими паузами, то ли подбирая слова, то ли стараясь произвести эффект. – Четырнадцать лет назад я был в Санкт-Петербурге, тогда Ленинград. Стажировка.

– Ну-у! Ваще! – выразила Татьяна всеобщее удивление. – Кофе? Чай? – спросила она Стива. – Геня! Обслужи!

Гена вскочил выполнять распоряжение. Люда со Стивом чинно сидели рядком. Пока Гена варил кофе и расставлял чашки, Таня распланировала дальнейшие события:

– Так, ребята, пейте и поедете с СТД на Генькину премьеру. А мы с муженьком пока пойдем собираться. – И они поднялись. – У Нинон пропал тромбон! Ах, Нинон, где твой тромбон… – вдруг замурлыкала Таня. – Откуда это, Крокодил?

– Ануй, кажется, «Дикарка»… – И их голоса растворились в глубине квартиры.

Прихлебывая кофе, Люда наконец сообразила, что, приведя этого американца ей в качестве кавалера, Таня как бы замаливала перед ней свою истерику. Ну и что теперь делать? Она поглядывала на соседа, улыбалась, но не могла придумать, что бы такое сказать, никак не могла решить, надо ей ехать на этот спектакль или нет. Потом ей показалось, что время для ухода упущено. В конце концов, почему бы ей и не поехать….