— Я беру телефон и, освещая им путь через лабиринт коробок, выношу ее наружу. — Я держу тебя, — говорю ей на ухо, затем смотрю на Михаила. — Держи дверь.

Я спрыгиваю с грузовика и направляюсь к машине Михаила.

— Я позвоню Варе и скажу, чтобы она позвала доктора. — Михаил опускает дверь грузовика. — Мы можем встретиться с ними на конспиративной квартире.

— Нет, — рявкаю я и прижимаю маленькое тело к груди. — Я отвезу ее к себе.

— Что? Ты с ума сошел?

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

— Я сказал, что забираю ее с собой.

Михаил смотрит на меня, потом качает головой.

— Забей. Сажай ее в машину, взрывай грузовик и давай убираться отсюда.

Я открываю дверь и забираюсь на заднее сиденье, крепко держа девушку на руках, затем наклоняюсь и пытаюсь послушать ее дыхание. Оно неглубокое, но она жива. Пока что.

— Готов? — спрашивает Михаил с водительского места, но я игнорирую его. — Господи, Сергей! Возьми гребаный пульт и взорви уже чертов грузовик.

Я посмотрел на него, раздумывая, не врезать ли ему по башке за то, что прервал меня, и решил не делать этого. Его жена, наверное, безумно любит его и его сварливый нрав. Она бы не обрадовалась, если бы он пришел домой с шишкой на голове и ухом, похожим на гамбургер.

Я бы, наверное, оказался не в лучшем виде. Михаил — сильный мужик. Однажды я был свидетелем его драки с тремя парнями его роста. Было интересно наблюдать. Я точно не помню, но, по-моему, он единственный, кто вышел живым из той драки. Меня гложет любопытство, как он потерял правый глаз, пока следит за мной левым глазом в зеркале заднего вида. Я ухмыляюсь, достаю пульт в кармане и нажимаю на кнопку.

Эпичный бум пронзает ночь.

Тьма… Кругом лишь темнота… Вдруг сильный свет ослепил меня… Тихие слова… А потом долгое время тишина.

Свет… Невесомость… Снова тихие слова, но я не могу их понять… Снова яркий свет. Лай собаки… Голоса… Три мужских… Один женский.

Снова невесомость. Вода. Теплая. Сначала теплая вода окутывает мое тело, потом волосы. Я вздыхаю и чувствую, что уплываю. Вода исчезает, и вдруг мне становится так холодно. Дрожу. Пытаюсь открыть глаза, но не получается. Что-то мягкое и теплое обволакивает меня, затем снова невесомость. Меня крепко и сильно обнимают. Где я? Кто несет меня? Я дрейфую по волнам. Куда?

Раскачивание прекращается, но я все еще в объятьях. Мне снова холодно, снова дрожу. Меня притягивают к чему-то теплому и твердому.

Тихий шепот. Женский. Затем отрывистые и резкие слова. Сердито. Мужчина. Объятия сжимаются, притягивая меня еще ближе. Острая боль на тыльной стороне ладони. Легкая боль. Еще слова. Споры. Язык кажется смутно знакомым. Не испанский. Но и не английский. Грузовик должен был достаться итальянцам, но я слышу не итальянский, даже близко нет.