А я механически гладила ее, лихорадочно соображая, как же помочь ей, не оставляя при этом в этом ужасном месте. И вдруг до меня дошло!

Я отодвинула, насколько позволяла кабинка, девушку от себя, смерила ее взглядом, прикидывая комплекцию. А затем скомандовала:

— Как это? Зачем? — она, всхлипывая, вытерла слезы со щек.

Я же уже начинала стягивать с себя подъюбники:

— Ты переоденешься мной, закинешься фатой и просто выйдешь через главную дверь, — пояснила свой план. — Ну а я пойду через лес с тиграми.

Иванну не пришлось долго уговаривать. Она только посмотрела на меня длинным ошарашенным взглядом и начала лихорадочно снимать одежду.

Переодевание не заняло много времени. Хотя это было жутко неудобно делать в кабинке вдвоем.

Я помогла Иванне закрепить подъюбники, надеть корсаж и приколоть длинную черную фату. Перекинула ее на лицо и на всякий случай зацепила на плечах, чтобы случайным порывом ветра не подняло не вовремя.

— Когда будут вести к выходу, ни с кем не разговаривай. В машине будет ждать оборотень. Просто делай, что он скажет. Поняла? — инструктировала я Иванну.

Она лихорадочно кивала, больше не возражая. Кажется, в предчувствии свободы бедняжка была готова довериться кому угодно и пойти на что угодно.

А мне предстояло заново окунуться в атмосферу самых худших лет моей жизни.

Одежда Иванны мне была немного мала. Блузка вызывающе топорщилась спереди, а юбка оказалась короче той, которую я носила.

Напоследок нажала кнопку смыва на унитазе, уничтожая последнюю улику — мою записку. Я помнила наизусть каждое слово оттуда.

Иванна вышла первой. Судя по торопливому шагу, с трудом удерживалась, чтобы не перейти на бег. Где-то в коридоре меня, то есть ее, должна ждать деканша, которая отведет назад к машине.

Нервы — натянутая струна. Я продолжала сидеть в кабинке, прислушиваясь к каждому шороху. Обычно после массовых мероприятий студенткам давали свободное время, так что ближайшие полчаса-час Иванны в Академии не хватятся.

Просидев минут пятнадцать, чтобы директриса наверняка успела уйти, я услышала шум приближавшейся толпы. Множество шагов, не в такт друг с другом, тихие разговоры, которые никогда не поощрялись, но тем не менее допускались.

Выскользнув из туалетной комнаты, пристроилась в конец толпы и опустила взгляд. Это были первогодки. Пара девушек мазнули по мне взглядами и заметно напряглись.

Я вполне могла быть засланной администрацией Академии, чтобы их подслушивать. Так что разговоры моментально стихли.

Вместе с ними прошла мимо стоящего у лестницы охранника в форменной одежде. На спине его рубашки — девушка на фоне луны. Мне всегда казалось, что эту эмблему охране нужно носить перечеркнутой. Это отражало бы суть того, что они делают.