У меня почти не осталось времени:

— А какой вопрос бы ты хотела мне задать? — ругая себя за неосторожность, я сунула микрофон под нос Иванне.

Девушка выглядела бледной. Кажется, ей даже сидеть было тяжело. Возможно, ее привели сюда прямиком с какого-нибудь наказания. Возможно, вытащили из ящика, в который деканша любила запирать особо непокорных. Ее движения были скованными, а взгляд потухшим. Она мотнула головой, вроде как отказываясь отвечать.

Я незаметно подмахнула пышным платьем, наступая ей на ногу. Она вздрогнула, словно только сейчас очнулась.

— А который час? — невпопад спросила девушка.

— Ох, дай обниму, чтобы ты всегда знала время! — с глупой радостью воскликнула я, обнимая ее и незаметно вкладывая девушке в карман записку. А затем, уткнувшись в ее волосы, шепнула: — После выступления в туалете на третьем этаже. Проверь карман, когда никого не будет рядом.

Дальнейшее прошло как в тумане. Вернулась на сцену, где мне подготовили стул. Преувеличенно радовалась всему, что говорила директриса, смеялась над ее плоскими шутками, отвечала на сомнительные вопросы так, как было положено. Директриса старалась всячески продемонстрировать своим студенткам, как же это здорово быть женой, а тем более беременной вдовой оборотня. Я больше не позволяла себе ничего лишнего.

Очень соблазнительно было взять микрофон и наконец сказать все, что думаю на самом деле. Но сейчас это ничего бы не изменило, кроме того, что меня бы упекли в застенки Службы безопасности за правду, объявленную вне закона. И никакие деньги и статус не помогли бы.

А так был шанс спасти хотя бы Иванну. А заодно и Азара с Георгом. Ведь если девушку заставят дать против них показания, то в застенки попадут уже они.

Но все рано или поздно заканчивается, через час, после выматывающего мероприятия, я наконец зашла в туалет на третьем этаже, где должна была встретиться с девушкой.

Плеснула себе на лицо холодной воды.

— Кто вас послал? — услышала я за спиной дрожащий голос. Подняла голову. В зеркале отразилась бледная растрепанная Иванна. В зале, в сумраке, я не слишком хорошо ее разглядела.

Теперь же видела, что передо мной просто испуганный ребенок. Если верить Георгу, ей едва исполнилось девятнадцать, то есть она была младше меня всего на три с половиной года, но смотря на нее, я видела лишь забитую девочку, боящуюся всего на свете.

В руке у нее была смята записка.

— Ох, у меня такое платье неудобное! Одной ни надеть, ни снять, ни, мои извинения, в туалет нормально сходить! — преувеличенно громко запричитала я.

— Что вы несете! Я нашла, — она потрясла рукой с бумажкой.