Достал, не достал – не важно – хах! Клинок палаша змеей обвивается вокруг ятагана урса, тот, не повинуясь уже хозяину, прыгает в сторону, как живой, а палаш тонет на ладонь между ключиц урса и тут же отскакивает – есть! Кто-то ревет рядом по-немецки:

Эфес палаша врезается в лоб урса – глаза в кучку, харррррашоооо!!! Легкое движение кисти вправо – еще один забулькал перерезанным горлом… Над моим плечом змеиным телом скользнула шпага, рухнул урса, замахнувшийся на меня топором. Незнакомый мальчишка широко мне улыбнулся, а голос продолжал реветь:

Отвесно сверху – в левое плечо. Левая сторона отваливается, как ломоть переспелого арбуза, в треске и брызгах, гулко звучит спружинивший щит. А вот это меня Танюшка учила – правым кулаком в землю, ногой вверх – а-ап! Словил… Веером по ногам под щитом – держи!

…Иван был мертв. Ятаган раскроил ему череп. Я молча опустился на колено рядом с ним, всмотрелся в неожиданно спокойное лицо с кровавым, густым, еще не успевшим застыть потеком в левый глаз. Что я о нем знал? Застенчивый. Тихий, даже и не поверишь, что он тут четвертый год. Влюбленный в паруса… Вот и все. Недолго я побыл его князем. Только и успел, что позвать за собой – на смерть. И он пошел. И успел только спасти мне жизнь.

Я протянул руку – закрыть глаза. И не сделал этого.

Пусть смотрит в небо. Оно красивое. Чистое.

– Скорей, скорей! – крикнул мне, тряся за плечо, незнакомый парнишка. – Да потом, скорей!..

На юге пронзительно и ясно закричал рог – не наш, но это был и не сигнал урса.

– Идут! – завопил Вадим в мою сторону.

Да, идут. Вот теперь все и решится. Или урса побегут, или мало кто из нас унесет отсюда ноги. Да и стоит ли их тогда отсюда уносить?

Перекосив рот, садится, раскинув руки, урса с перерубленной шеей. Слева – блок дагой, удар ногой; рукоять в рукоять направо – переламывается ятаган, конец палаша входит в глазницу маски… Что такое?! Зацепили, кажется?!. Н-на!

Кто-то возле дерева, приколотый к нему ассегаями, рядом – драка… Вперед! Удар ногой в бедро, рукоятью даги в висок, острием даги назад, ногой в щит, палашом – отвесно – в голову – мокрый треск!

– Бегут! Ре-бя-та-а-а-а, они бегу-у-у-ут!!!

Дикий, истошный вопль, даже не человеческий крик, а вой волка, загнавшего добычу. И – эхо катится, дробясь на десятки таких же голосов, по всему горному лесу, отражаясь где-то впереди, возле Куры…

– Бегут!!! – подхватил я. – РО-О-О-ОСЬ!!!

Спины. Одинаковые спины крыс, наискось вскипающие кровью. Розовой пружиной выскакивает наружу позвоночник, коротко хрустят ребра.

Не дано им будет убежать. Ноги их ослабеют и подломятся, руки их опустятся и не смогут держать оружие. Страх пригнет их за шеи к земле тяжелыми гирями.

Мокрыми ошметками взрывается курчавый затылок.