Костя перехватывает мои запястья и резко сдергивает с меня оставшуюся одежду, ловко снимает бежевый лифчик и отшвыривает его куда-то в сторону. Теперь мы на равных. Оба голые по пояс. Стоим и смотрим, жадно впитывая друг друга.

Он тянет меня в ванную, довольно грубо избавляя от трусиков и буквально заталкивая в душ. Забирается под воду вслед за мной. Мы оба мокрые, смеясь, намыливаем друг друга. С моих волос течет вода и пена, но это так классно, что невозможно оторваться. Во время затяжного поцелуя, словно дикие, мы стучимся зубами.

Мы скучали друг по другу — это очевидно. Костя больше не смеется. Из его серебристых глаз пропадает веселье. Он наклоняет голову, начиная жадно целовать мою грудь. Я дурею. Дальше он не дает мне командовать, управлять или просто проявлять инициативу, он выносит меня из душа и, не вытирая полотенцем, швыряет на кровать. Сердце бьётся как сумасшедшее, когда Костя накрывает меня собой. Простыни и наволочки, одеяла, все мокрое под нашими влажными телами. Это безумие, но оно просто фантастическое.

— Моя официанточка, — выдыхает Озерский, фиксируя обе мои кисти над головой.

А я так счастлива, что вся горю от предвкушения. Я не могу надышаться его знакомым, родным запахом. Костя целует меня везде. Его влажные горячие губы пробегают по коже плеч, ключиц, спускаются ниже… по внутренней стороне бедра. Сама не замечаю, как закидываю ноги на его плечи. Не сопротивляюсь, не перечу, повинуюсь полностью, особенно, когда его язык скользит в самое пекло.

— Ничего себе, — подмигивает мне Костя снизу, — оказывается официанточка бывает очень даже покладистой.

Нет сил спорить, я вся в его власти. Мы смотрим друг другу в глаза, я ощущаю твердое, немного влажное и бархатистое прикосновение внизу, и вот я уже снова принадлежу ему.

— Стой, — останавливается Костя, с трудом отстраняясь, а я тяну его обратно, прижимая к себе руками и ногами.

Нет, нет, нет. Мне так пусто. Только не это. Я хочу еще.

— У меня нет резинок, сто лет их не покупал, — садится на кровати и запускает руки в волосы Озерский.

Я счастливо улыбаюсь, так приятно осознавать, что у кобеля Озерского нет презервативов. Меня разбирает смех. Я подползаю к нему сзади, прижимаюсь грудью, обнимаю крепкие плечи, спускаюсь поцелуями по спине. Он перехватывает мои руки и заваливает на кровать. Страсть разжигает нас обоих.

— Давай так, — смеюсь я своей сумасбродности.

Кто бы мог подумать, всегда правильная Марина предлагает такое.

Костины глаза округляются и горят, он тяжело дышит, как после бешеной драки.

— Ты же взрослый мальчик, Озерский, знаешь, когда надо вовремя остановиться.

Я громко взвизгиваю, когда Костя резко подтягивает меня за ноги к краю кровати. От его горячих ласк тело снова пробуждается, сознание куда-то уплывает.