Мне бы только взглянуть на него одним глазком…

Сначала я узнала, где находится редакция «Желтых слив». Это оказалось довольно просто, информация об этом есть в интернете. А теперь выглядываю из-за дерева, будто какая-то сумасшедшая. Я просто хочу увидеть его в обществе других женщин и успокоиться, уговариваю саму себя. Так меня отпустит. Разлюблю и дело с концом.

Теоретически все правильно. Это обязательно должно сработать. И надев серую куртку с капюшоном и невзрачные спортивные штаны, хожу за ним, держась вдалеке. Через большие витражные окна ресторана я вижу, как Озерский ужинает в небольшой компании друзей. К нему по-прежнему липнут женщины, но он необычно спокоен. Я знаю, как именно он смотрит на девушек, когда нацелен затащить их в постель. Костя встает из-за стола раньше всех, пожимает руки мужчинам, кивает женщинам и уходит.

Шмыгая носом, я снова сливаюсь со стволом дерева. Теперь я знаю, где он живёт. Иногда Озерский ходит домой пешком. Он завел собаку, красивую такую, пушистую. Мне нравится смотреть, как они играют, как он ласкает ее за ухом, как тренирует и смотрит на нее с нескрываемой любовью.

Раньше он тенью скользил за мной, теперь я хожу за ним. Зачем? Я хочу разочароваться. Или просто хочу его видеть, ведь я всего лишь живая.

Сегодня он пошел к кому-то в гости. Обычная пятиэтажка с металлической дверью и кодовым замком. С ними женщины, они очень яркие и красивые, их много. На всех хватит. Я дрожу от холода и снова жду. Сейчас это случится. Он поведет кого-то к себе домой, снова откроет свою коллекцию. Но к моему удивлению Костя покидает праздник довольно быстро, уходит один... Я наверное с ума сошла, а может просто влюблена слишком сильно. Но в сердце разливается тепло, от того, что сегодня он не пошел домой к одной из «этих». Вместо этого он выгуливает собаку. Он снова играет с ней. А я улыбаюсь, меня умиляет эта картина. Я просто подойду и спрошу, как у него дела. Я так соскучилась по его голосу. В этом ведь нет ничего ужасного.

— Привет, — выходит глуше, чем я планировала. Костя меня узнает еще до того, как оборачивается, я это чувствую.

— Привет, официанточка, — пауза, во время которой он меня осматривает, будто не может наглядеться. — Я как раньше хотел.

Смотрит сияющими глазами, а у меня внутри будто сердце увеличивается размера на три. Он улыбается, глубже запихивая подбородок в ворот куртки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Чтобы отряхнулся и пошел. И чтобы здесь снова пусто, — тычет себе в грудь. — А то там ноет постоянно, работать невозможно.

— Может тебе таблеточки какие попить или курс уколов проколоть? — улыбаюсь я, а в глазах слезы крутятся.