— Посмотри на меня, — шепчет Озерский.

Я поднимаю на него захмелевшие от наслаждения глаза, мои стоны становятся громче, постепенно перерастая в крик.

— Посмотри, — шипит Костя, увеличивая темп, — почему мы это делаем?

— Не знаю, ты мне скажи, — хриплю, цепляясь за его крепкие плечи.

В его глазах такое же смятение, как и в моих. Вот он — момент истины. То, что между нами происходит, просто крышесносно, но Костю что-то беспокоит, он снова и снова заглядывает мне в лицо.

— Почему мы это делаем, Марин?

От музыки страсти закладывает уши, она заполняет все пространство квартиры Озерского. Наши губы горят от яростных поцелуев, и я оставляю его вопрос без ответа, потому что слишком боюсь того, что вертится на языке.

К счастью, Костя отвечает за меня:

— Потому что мы любим друг друга…

Я зажмуриваюсь от счастья. Мое тело выгибается над кроватью, стискиваю его руками и ногами. И я соглашаюсь с тем, что он сказал, активно кивнув несколько раз подряд. По телу прокатывает разряд удовольствия. И это все сразу, и его слова, и его движения, и его поцелуи. И то, что он — это он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Эй, мы ничего не слышим! — стучит Костя в экран макбука.

В окошке видео-скайпа видны Костина бабуля, Алекс и Аделина.

Причем последняя поставила на стол лапы и заглянула в экран, приготовившись к сеансу связи с любимыми хозяевами.

С тех пор, как я переехала к Косте, Аделина во мне души не чает. Это даже удивительно, как быстро мы нашли общий язык.

— Алекс, ну включи ты микрофон, — кричит Костя, поправляя галстук бабочку.

Я устаю стоять на огромных каблуках и присаживаюсь за стол перед компьютером. Чувствую это надолго.

— Ничего нельзя доверить ему. Попросили наладить связь и то все через заднепроходное.

— Да ладно тебе, — прижимаюсь к его руке.

Он стоит, наклонившись над компом, и так сильно хмурится, что я на месте Алекса уже давно побежала бы писать заявление на увольнение по собственному желанию.

— Бабуля улыбается, руками машет. Выглядит отлично.

— И не черта не может сказать нам.

— Суровый, Озерский. Они, кстати, слышат все, что мы говорим. Это мы их не слышим. Аделина-а-а, люблю тебя моя девочка, — посылаю воздушный поцелуй нашей собаке.

— Скоро ты сама станешь Озерской, — машет Костя кулаком, пытаясь объяснить Алексу, что надо нажать, чтобы они могли разговаривать с нами.

Услышав последние слова внука, бабушка хватается за сердце и начинает подпрыгивать на стуле, суетиться, тянуть Алекса за шею и смачно целовать в щеку, улыбаться, своей элегантной вставной челюстью, и аплодировать сухими, морщинистыми руками. Очевидно, она счастлива.