Такое чувство всегда у меня самой было: вроде среди знакомых феид, а на самом деле – одна.

Муж поднял руку и неуверенно погладил кончиками пальцев мое лицо, как будто запоминая навсегда. Неожиданно стало страшно. Что же я наделала своими словами?

Я посмотрела Стейнару в глаза, а он, пожав плечами, от чего кожаная жилетка скрипнула, почти извиняясь, произнес:

– Драконы любят только раз! И мы слишком большие эгоисты, чтобы отказаться от своей любви!

Не успела я выдохнуть с облегчением, а он неожиданно вытащил кинжал из ножен, вложил мне в руку и произнес, пристально, уверенно глядя прямо в глаза:

– Драконы любят только раз! Но ты не обязана меня любить. Ни одна избранная не обязана. Мы подошли к главному! Я предлагаю тебе свой дом, свое имя и свое сердце! Отныне оно принадлежит только тебе. Я не в силах отказаться от тебя, но ты можешь это сделать.

Кажется, я не мигала, пока Стейнар зачем-то расшнуровывал и снимал свою жилетку. Отбросил в сторону и встал передо мной, в который раз являя собой потрясающий образец мужской красоты и силы, но происходящее не вызвало желания, а лишь усугубило панику и страх в моей душе. Затем обхватил руками мою ладонь, в которой я держала переданный мне кинжал, и подвел острие к месту на груди, где билось его сердце. Поблескивающая смертельно-опасная сталь касалась смуглой обнаженной кожи, вызывая у меня легкую дрожь.

Словно издалека до меня донесся глухой, безжизненный, одинокий голос Стейнара:

– Драконы любят только раз! Я отпущу тебя, но только мертвым. Хочешь свободы? – спросил он и следом «успокоил»: – Не волнуйся, я сам помогу тебе обрести свободу, просто скажи: «да» или «нет».

Его глаза больше не горели любовью, нежностью, обожанием – всем тем, в чем я нуждалась, желала и мечтала видеть, чувствовать, осязать каждый день, каждое утро и всю жизнь. В них осталось лишь ожидание моего ответа и… пустота.

– Скажи «да» или «нет»? – настаивал Великий Мучитель.

У меня пересохло горло, сдавило так, что, раскрыв рот, я пыталась протолкнуть чуточку воздуха. Моя рука дрогнула, а на кончике кинжала появилась багровая капелька крови, подвигнув меня действовать.

– Нет, нет, не-е-ет… – завопила я, выдернув руку из его хватки и рванув к выходу из пещеры. – Не нужна…

Стейнар метнулся следом, а мне показалось, что он все же хочет совершить это ужасное дело – убить себя ради моей свободы. Он настиг меня на площадке, и я, не придумав ничего лучше и надежнее, швырнула кинжал с обрыва. Потом, по-детски спрятав руки за спину, уставилась на ненормального мужа. В ярком дневном свете он выглядел слишком уязвимым, растерянным и каким-то даже обреченным.