– Лишить себя и меня всего? Обречь на жизнь здесь?

– Там, в цветочной долине, счастливые семьи, благодать и дети… а я была бы изгоем, – оборвала его, холодея внутри, и само собой вырвалось неизбежное: – Как всегда!

Потом мы молча стояли несколько долгих жутких мгновений, пока, наконец, Стейнар прохрипел:

– Драконы любят только раз!

– Забрать все светлое у того, кого любишь? Это, по-твоему, любовь? Отпустить на свободу, отказав себе в счастье, но подарив его любимому, – вот это любовь! – Еще немного, и я разрыдаюсь.

– Ты выделяла одного меня! И все это отметили! – глухо оправдался он.

– Но ты не мог знать точно, что я захочу, откликнусь…

– Мы следили за тобой, а ты невольно всегда смотрела на меня. Не замечала Сеффрата или Сафира, а они всегда дышали тебе в затылок. Можно сказать, стояли за твоим плечом. И только меня ты всегда находила взглядом, где бы я ни стоял, откуда бы ни наблюдал за тобой, и смотрела… смотрела… смотрела, выпивая мою душу до дна, – прорычал Стейнар мне на ухо.

Его объятия почти душили меня, словно забирали свободу.

– Думала, ты гипнотизируешь меня, – жалобно пискнула я.

– Нет, это ты меня с ума сводила! – прошелестела ярость голосом моего дракона. – Мои сны – желто-зеленого цвета, как твои глаза. Мои кошмары – золотые и пахнут ветром и цветами, как твои волосы, а руки…. мои ладони каждое утро были в крови, так хотелось потрогать твою кожу, коснуться, а ты…

– А что я? – испугалась я такого мужа.

– А ты тренировалась флиртовать на демонах, вампирах и оборотнях. Виляла задницей, как демоницы, училась грации у эльфиек, играла голосом, как человечки, и стреляла глазками, как твоя Невель… и шарахалась от меня.

Какой облом, неужели мои попытки вести себя как женщины Раша были столь очевидны для других?!

– Я помню! Ты хотела замуж и мечтала о любом покладистом мужчинке! – с отвращением словно выплюнул он.

– Ты задушишь меня, – взвыла я, пытаясь выбраться из рук взбешенного мужчины.

Он замер, медленно, с трудом, ослабил хватку и выпустил меня из своего плена. Я метнулась в сторону, подальше.

– Прости меня! – прохрипел Стейнар, пальцами взлохматив ежик черных волос, потом потер смуглое лицо. – За все прости!

Я машинально растерла плечи, на которых однозначно появятся синяки, а он двинулся ко мне, как привязанный. В первый момент я чуть не дернулась сбежать, но феиды верные, прямые и, нет, не бесстрашные, но опасность встречают лицом к лицу. Да и куда сбежишь от себя? Любовь – она такая, глупая, доверчивая, до последнего вздоха верящая…

– Я причинил тебе боль… нечаянно. Прости меня, – тихо повторил Стейнар.

Он опять невольно давил на меня всей массой, харизмой, мужественностью и, как мне показалось, – одиночеством.