Оставалось надеяться, что он не сделал поспешных выводов.

Но его лицо… Оно уже многое сказало Лесе, откинув её в дни отдыха у Марты. Тогда он точно так же на неё смотрел: холодно, выжидающе, с легким прищуром, от которого становилось не по себе.

– Привет, Марк, – она начала первой.

– Добрый вечер, – слишком спокойно поздоровался в ответ Марк.

Олеся, поддавшись порыву, откровенно наплевав на присутствие Никиты и на то, что будет потом, какие выводы сделает этот одержимый урод, отошедший на второй план с его закидонами и угрозами, сделала шаг в сторону Марка.

За спиной послышался то ли смешок, то ли приглушенное улюлюканье.

Тойский тоже пришёл не с пустыми руками. Пакет и коробка с пончиками.

Которые он сразу же и протянул Лесе, разделяя их подобным образом.

У девушки засосало под ложечкой.

Нет-нет, Марк же умный мужчина, он не развернется и не уйдет! Не оставит её наедине с этим.

Она приняла пакет и негромко сказала:

– Мы поговорим. Позже. Пожалуйста.

Марк медленно кивнул. Посмотрел за её спину. Потом ей в глаза.

У Олеси возникло чувство, что она с разбега прыгнула в пропасть. Даже не намёка на улыбку.

– Я не помешал?

Господи, Марк, ну что ты такое говоришь…

Что творишь…

– Нет. Никита уже уходит.

Никита оттолкнулся от столешницы и выдвинулся в их сторону. Олеся кожей ощущала его приближение. Шаг за шагом. Ей даже казалось, что волоски на коже встают дыбом.

– Я ухожу. Но я вернусь. Это оставлю пока себе.

Никита подкинул кверху ключи.

От её квартиры.

Взгляд Марка метнулся к ключам, а у Олеси всё замерло внутри.

Вот сукин сын!

Никита прошел мимо, и девушка интуитивно вжалась в стену.

Поравнявшись с Марком, он задел его плечом. Марк ответил, послав корпус вперед.

– Ты…"

"– Эй, парень, тихо-тихо, видишь, я ухожу. Без скандала.

От его мерзкой улыбки Олесю передернуло. От напряжения, что повисло в коридоре, хотелось кричать. Сползти по стене, осесть на корточки, зажать уши руками и тихо закричать, выпустить из себя всё отчаяние, что властно, надменно распространялось по крови, наполняя её ядом.

– Дверь за собой прикрою. Лесечка, не провожай.

Олесю начало потряхивать. Она не понимала, почему молчит. Почему не пошлет его на хрен! Почему не скажет, чтобы он убирался и не смел больше приближаться к ней, даже на пушечный выстрел.

Молчал и Марк.

Некоторое время и Олеся, и Марк не двигались с места, пока за Беловым-младшим не закрылась дверь.

Олеся не смотрела на Марка.

Не могла.

– Ты принес пончики. Чайник вскипел. Будешь?..

Она даже не смогла договорить, настолько уничтоженной себя чувствовала.

Марк прошёл на кухню, отодвинул стул, развернул его и оседлал, положив руки на высокую спинку.

Олеся снова зацикленно залюбовалась его сильными кистями, на которых привычно красовались кожаные браслеты и часы.