– Я налью. Или тебе кофе сварить?

Она развернулась к Марку спиной, поставив коробку с пончиками и пакет рядом к продуктам, что принёс Никита. Их сразу же захотелось смести на пол, Леся втянула в себя воздух, гася истерику.

Только истеричкой не хватало выступить перед Марком.

– Как ты себя чувствуешь?

И снова нейтральный тон, который лезвием вскрывал ей нервы. Они рвались, трещали.

– Лучше. Марк…

– И сколько у тебя экземпляров?

– Чего?

Олеся не поняла смысла вопроса и обернулась.

– Связок ключей.

– Марк, я всё объясню, – она схватилась за горло и сделала шаг вперед.

Мужчина начал подниматься, полез в карман и достал ключи.

– Я пока их оставлю. Не хочу повторения сегодняшней сцены. Знаешь, как-то не по себе становится от мысли, что я буду трахать тебя, а в это время совершенно посторонний мужик войдет в квартиру, как к себе домой и застанет нас в самый ответственный момент.

Все слова застряли в горле. Боль алым цветком распространялась в груди. Олеся смотрела на ключи, которые Марк аккуратно опустил на стол. Дыхание разрывало легкие.

Вот так просто…

Ключи на стол и всё.

Ни вопросов.

Ничего.

Олеся быстро-быстро заморгала, стараясь прийти в себя. Это дурной сон. Конечно же, это дурной сон. Она сейчас вынырнет из него, проснется, пойдет в душ, помоет волосы, после чего будет готовиться к встрече с Марком. К его улыбке, его теплу. Его невероятному обаянию, в которое она кидалась, как в омут, счастливая и беспечная.

– Рад, что тебе легче. Олеся… Я пойду. Мне… – он сделал паузу, нервно скривив уголок рта. – Надо.

Что ему сказать? Остановить… Как? Вцепиться в полы короткого пальто? Умолять не оставлять её? Закричать, что она любит его и не сможет жить без него?

Олеся с силой вонзила ногти в ладони.

Что бы она сейчас ни сказала, как бы ни плакала, ни билась в истерике – ничего не поможет.

Она это по глазам Марка видела.

Холодные. Решительные. Смотрящие на неё равнодушно.

Он для себя всё решил.

Сразу же.

Как тогда, у Марты. Сделал выводы.

А она…

Что она? Да ничего.

Значит, так надо.

Значит, это всё, что ей дано.

Несколько дней счастья.

Олеся кивнула и отвернулась к окну.

День уступал место вечеру. Не пройдет и часа, как зажгутся ночные фонари, жители многоэтажек вернутся домой, и сотни ярких точек вспыхнут по всей стране.

Не плакать, Олеся…

Не плакать…

Она услышала его шаги, он дошел до входной двери и принялся обуваться.

Дальше…

Неясный шум – это дверь открыли.

Она сделала то, о чем думала пять минут назад. Зажала уши руками, чтобы не слышать, как закрывается за Марком дверь, навсегда разъединяя их.

Он больше не придет, не позвонит, не предложит сходить на ужин.

Она за ним не побежит.

Нет…

На унижении отношения не построишь. Ей ли не знать, как мужчины относятся к женщинам, которые унижаются.