До сих пор помню то чертово белое платье, в которое ты была одета. И синяки. На плечах, шее. Стертые колени твои тоже помнил. Я смотрел на тебя и видел, как мой предок ставит тебя на колени и дерет сзади, врезаясь по самые яйца. Или трахает сверху, сжимая тонкое горло. Фиксирует, чтобы ты никуда не делась. Побледнела… Мне не продолжать?

– Продолжай.

Она справится…

Она выслушает.

– Я знал своего отца. Если я только посмотрю в твою сторону с вожделением, санкции будут жесткими. Потому что то, что его – его. Я видел, как он на тебе помешался. Всех своих баб забросил. А по бабам он любил ходить. Мы даже пару раз вдвоем драли. Ладно, хрен с ним. Пусть покоится с миром. Долго я на тебя облизывался, Лесь. Семь лет. Семь долгих лет дрочил в соседней комнате, пока тебя драл мой батя.

Про соседнюю комнату он врал. Никита с ними почти не жил. Олеся не стала поправлять его.

То, что он говорил, поражало в равной степени, как и ужасало.

Почему она раньше ничего не видела?

– Я представлял, что однажды придет день, и я займу его место. Точно так же поставлю тебя на колени, намотаю волосы на кулак и вгоню член по самые яйца в твоё мокрое лоно. Я сходил по тебе с ума, матушка. И сейчас схожу. Девять месяцев кружу вокруг тебя. Я тебе рассказываю, чтобы до твоей красивой головки, наконец, дошло: я тебя в покое не оставлю. Будешь сопротивляться, отталкивать – кафе отберу. Потом приду за квартирой. Я лишу тебя всего, что дорого. Кредиты на тебя повешу. Подставные аварии. Лесечка, крошка, я многое, что могу. Я буду целенаправленно убирать всё, что тебе дорого, пока не услышу твоё «да».

Олеся прикрыла глаза, протяжно выдохнула воздух из груди и открыла глаза.

– Ты такой же псих, как и твой отец, Никита. Ты думаешь, что, причиняя мне вред и пакостничая, сможешь получить моё расположение?

– Чхать я хотел на твоё расположение! Ты будешь со мной, как была с моим отцом.

– Я ненавидела его.

– Ты жила с ним! – Белов-младший повысил голос.

– Потому что, как ты правильно заметил, он меня загнал в угол. Но он – не ты. У тебя ничего не получится.

– Хочешь проверить?

Она не успела ничего ответить. Снова послышался звук открывающейся двери.

Его услышала не только Олеся. Никита тоже. Мужчина сразу же напрягся, ощерившись.

Глава 16

Марк безошибочно выбрал направление.

В однушке особо не разгуляешься. Или кухня, или комната.

Он прошёл на кухню.

Олеся обернулась, чтобы он увидел её первой.

Марк… Её захлестнула нежность. Ещё возникла необходимость броситься к нему в объятия, прижаться крепко-крепко к груди и попросить, чтобы он её никуда не отпускал. Никому не отдавал. Чтобы обнял, успокоил.

Она бы так и сделала, если бы не наличие Никиты в квартире.

И выражение лица Марка.

Мужчина, конечно же, увидел чужую обувь. Её сложно не заметить.