– Ты знаешь, что Титов приезжает? – решила спросить я. Диалог, видимо, не склеится.

Дождь усилился, вдали грохотал гром. Алик закурил сигарету, и дым разнесся по вагону.

– Да, он звонил мне. Не уверен, что успею с ним встретиться, хотя он хотел. Я, пожалуй, еще не готов.

– Ты поэтому сбегаешь?

На самом деле я хотела спросить: «Ты сбегаешь от меня?»

– Сбегаю? – Он сделал затяжку, а я, как завороженная, пялилась на его скулы. – У меня завтра смена на пожарной станции. Придется отрабатывать шесть дней, а потом график восстановится. Я же брал выходные, чтобы приехать.

Я боялась задать важные вопросы. Боялась услышать ответы. Снова. Алик затушил сигарету.

Губа дрогнула, выдав мои чувства. Олег подошел вплотную, коснулся моей щеки, провел пальцем по ключицам, отчего я вздрогнула и закрыла глаза. Невесомые поцелуи сыпались по щекам, губам. Не выдержав этой истомы, я запустила руку в его волосы, прижалась к груди и поцеловала с такой жадной страстью, что Алик громко вздохнул, прошептав мое имя. Не может же человек, не испытывающий чувств, так целовать! Клянусь!

– Аглая… – на выдохе обратился он, соприкоснувшись своим лбом с моим. – Мне пора. Я тебе обязательно позвоню, хорошо? Когда ты будешь в Москве?

– Думаю… послезавтра, – еще тише ответила я.

– Хорошо. Как ты себя чувствуешь?

Пришлось оторваться друг от друга, я прошлась взад-вперед.

– В порядке. Нога прошла, видимо, всего-навсего потянула мышцу, – выдавила улыбку я.

Главное – не плакать.

– Тогда созвонимся на этой неделе.

Беспокойство читалось в его глазах. Алик напоследок поцеловал меня в лоб, криво улыбнулся и выпрыгнул из вагона, попав под самый ливень.

Не успел дождь стихнуть, как я запрыгнула на велосипед и, не отвечая на зов мамы, покатила в сторону кладбища. Ноги то и дело слетали с педалей, но я не могла остановиться. Капли нещадно мочили волосы, били в лицо. Не разглядеть было родных домов, прибитой дождем пыли, только деревья покачивались в медленном танце ветра. Ничего, место, к которому я так стремилась, я бы и с закрытыми глазами нашла. Дорога вильнула влево, и я скатилась с крутой горки, не притормаживая, – так мне хотелось выместить весь накопившийся гнев!

Показались церковные купола. Не знаю, как это работало, но вне зависимости от погоды над кладбищем и церковью всегда пробивались солнечные лучи, вот и сейчас встала радуга. От такой красоты перехватило дыхание.

Сердце екнуло, когда я подлетела на кочке и снова бухнулась на тропу. Сквозь кусты терновника я вышла к нужной оградке, не так давно выкрашенной дедушкиным родным братом. Здесь покоились дедушка и прадедушка, на обоих памятниках были выгравированы их лучшие фотографии. Я шумно дышала, не сводя глаз с дедушкиного лица.

– Привет, дедушка, – громко поздоровалась я.